Книга Паранойя. Бонус, страница 2 – Полина Раевская

Сначала я грешила на кризис тридцати лет, потом на гормональный сбой. Но анализы и беседа с моим психотерапевтом Эстер развеяли подозрения насчёт каких-то проблем. А Наталка — жена Гридаса и вовсе убедила, что это вполне естественное желание женщины, которая счастлива в браке и живет в достатке.

— Но у нас уже есть трое детей, — возражала я, все еще не особо понимая себя. У меня есть и сыновья, и дочь, я в полной мере реализовала себя в материнстве, в карьере у меня все путем, с мужем тоже прекрасные отношения, мне не скучно, у меня отлаженная до мельчайших деталей жизнь. Зачем, черт возьми, мне еще ребенок и перемены, связанные с ним?

— Да просто потому что ты можешь себе это позволить. Почему нет-то? — резонно замечала Наталка.

И я подумала — подумала и согласилась. В самом деле, почему нет? У нас море энергии, сил, любви и, что уж греха таить, денег, чтобы отказывать себе в такой радости. Долгов тоже причин для отказа не нашел.

Вот так мы с ним восемь месяцев назад решили, что родим еще одного ребёнка.

Сережа, конечно же, предложил осчастливить меня в ту же ночь, но в отличии от него я не мнила себя молодой и заводной, и прекрасно понимала, что мне уже тридцать один годик, и надо быть ответственней. Первым делом мы поехали к врачу планировать беременность. Долгов на все это смотрел,как на придурство и мою “очередную шизу”, но не возражал, пока врач не объявила ему, что он должен бросить курить на время подготовки к зачатию.

Боже, какой там разразился спор! Сережа, апеллируя тем, что у него пять здоровых детей и двое внуков, даже слышать ничего не хотел про возраст, возможные риски и предрасположенность к различным заболеваниям у детей, отцы которых заядлые курильщики. Стопроцентно он бы послал нас вместе с врачом, заявив, что чем страдать такой «херней», ему проще взять ребенка из детдома, но я уняла вспыхнувшую во мне злость и, включив хитрость, принялась за уговоры.

— Серёжечка, ну, давай попробуем. Всего три месяца, — привалившись к его плечу, прошу я, пока он хмуро печатает кому-то сообщение.

Мы сидим на заднем сидении минивена и едем на обед с соучредителями нашего благотворительного фонда.

— Я тебе все сказал, Насть. Я не собираюсь отплясывать с бубном ради непонятной блажи, — отрезает Долгов, вызывая у меня стойкое желание дать ему по башке, но я слишком хорошо знаю эту упрямую сволочь. Если ему что-то втемяшилось, то скандалами его не возьмешь, поэтому продолжаю гнуть свою сладко-пряничную линию.

— Ну, Сереж, ну, пожалуйста, не будь вредным, мм? Ну, солнышко мое ненаглядное, ну, вареничек, ну, паровозик мой вредненький, — едва сдерживая смех, приговариваю, покрывая поцелуями его, будто окаменевшее лицо, пока эта каменная маска не идет трещинами. Долгов начинает беззвучно смеяться.

— Ты не угомонишься, да? — обреченно вздохнув, заправляет он прядь волос мне за ухо и смотрит с такой нежностью, с какой смотрят на непоседливого ребенка. Я же, удобненько устроившись у него на груди, с довольной улыбкой качаю головой, зная, что он уже сдался. Однако, мой муж не был бы собой, если бы не оставил последнее слово.

— Тогда приготовься, Настюш, по первому моему щелчку сосать, — заявляет он с ухмылкой. Поскольку я уже давно привыкла к его пошлым шуткам, то меня они ничуть не смущают.