Книга В плену нашей тайны, страница 48 – Ники Сью

— Я приеду, ответ нет не принимается, — не слышит моих слов Демин. И он, в самом деле, приезжает, через полчаса. Я даже не переодеваюсь, не поправляю макияж или прическу. Выхожу в домашних тапочках и с дулей на голове.

— Привет, детка, — здоровается Максим, чмокая меня в щеку. Я вздыхаю, скрепляя руки перед собой в замок. К гору подступает ком, а пальцы начинает покалывать. Вон она — очередная паническая волна. Говорить правду всегда страшно. Но порой без этого действия невозможно двигаться дальше. Ложь никогда не станет ключиком в светлое будущее.

— Максим, нам нужно поговорить.

— О, нет. Ты серьезно? — с усмешкой отвечает Демин, отводя взгляд в сторону. Я молча сглатываю, опуская голову. Мы стоим так почти минуту: я в нерешительности признаться в своей тайне, а Макс… даже не знаю, о чем он думает.

— Я обидел тебя?

— Что? Нет, не в этом дело. Слушай, я…

— Эв, — Демин делает шаг навстречу и неожиданно кладет руки мне на талию, притягивая к себе. Я не успеваю запротестовать или как-то среагировать. — Милая, не надо начинать такие разговоры. Обычно они ничем хорошим не заканчиваются.

— Какой ты догадливый, — шепчу, поворачивая голову вбок. Хочу уже оттолкнутьпарня, как замечаю знакомую машину в метрах пятнадцати, она резко останавливается на углу, возле фонаря. Тонированные стекла не дают распознать водителя, но именно на таком спорткаре ездит демон. Неужели это он? Если да, что здесь делает? Мимо проезжал или решил выказать свою злость за мой поступок?

Дыхание учащается, а сердце в груди покрывается иголками, ускоряя ритм. Я поджимаю губы, продолжая смотреть вдаль, в сторону иномарки. А она продолжает стоять, загораживая собой проезд. В голове звучит набатом вопрос: должна ли я была в тот день рассказывать секрет Яна? Почему этот дурацкий вопрос не покидает меня, почему я чувствую за собой вину. Ведь Вишневский был тем, кто предал, тем, кто растоптал меня, превратил жизнь в ад.

Машина дает по газам, громко срываясь с места. И только после, я делаю шаг, отступая от Макса. Тело обмякает, подбородок упирается в грудь, мне даже посмотреть тяжело на Демина. Не надо было давать шанс ни себе, ни этим отношениям.

— Эв, что с тобой? — Максим касается моего подбородка горячими пальцами и приподнимает, заставляя, встретится с ним глазами.

— Мы не подходим друг другу, — шепчу почти себе под нос. От нервного напряжения у меня сводят скулы, поэтому спешу отступить и убрать руку Макса от себя.

— Ну что за глупости, детка? Не говори ерунды. Или постой! Это из-за того придурка? Он что тебе понравился? Эй…

— У меня ОКР, Максим. Я… — сглатываю, отводя взгляд в сторону. Кажется, говорить, что у тебя не все нормально с головой, не так просто. — Я не такая, как все. Я…

— ОК… чего? Что это? Это заразно? — непонимающе спрашивает Демин. И надо бы отнестись с пониманием, не каждый человек вообще знает о такой болезни. Но слово «заразно» бьет подобно ножа в желудок. Как же часто я его слышала в школе, как часто меня обходили стороной будто в самом деле, психологическое расстройство зарезано. Мне хочется закричать, разреветься, хочется ударить парня напротив. Потому что больше всего на свете я ненавижу ОКР, ненавижу цифру три, ненавижу стоять у дверей и нервно оглядываться по сторонам. Вроде такая глупость, с которой можно жить. Подумаешь ОКР. Психологи говорят, этим заболеванием страдают больше тридцати процентов населения. Но я не могу. Я устала чувствовать себя не такой, как все. Устала быть в глазах людей заразной.