Книга В плену нашей тайны, страница 45 – Ники Сью

Конечно, я тосковала по Яну, особенно без телефона. Так бы, может, позвонила ему, или написала сообщение. После неожиданного поцелуя, мы вроде как стали ближе. Самый красивый мальчик в школе обратил внимание на меня — обычную, с целым мешком странностей, Еву Исаеву. А потом, говорят, чудес не бывает. Или… такие как он смотрят только на идеальных. Я далека до идеала. И! Чудеса бывают!

Воскресенье тянулось бесконечно долго, зато в понедельник я встала раньше на два часа. Заплела красивый колосок, надела новую блузку, которую мама купила мне еще в прошлую среду. Покрутилась перед зеркалом: в клетчатой юбке, нежно-кремовой рубашке, и белых носочках я смотрелась отлично. Даже мило. Редко, когда я сама себе нравлюсь. Интересно, что скажет Ян, когда увидит меня, какой будет его реакция, поцелует ли… возьмет за руку или… в животе от сладких мыслей заныло.

В школу мы ехали молча, Лиза со мной не разговаривала, хотя она и с мамой играла в молчанку. Обиделась. Вроде как бабушка ее отчитала настолько громко, что сестра планировала держать марку молчуньи не меньше недели. Ну и ладно. Мне без разницы. Пусть хоть вечность с закрытым ртом сидит.

И вот мама останавливается напротив высоких железных ворот школы, желает нам хорошего дня, а я и так уверена — день будет замечательным. Выхожу из машины, ищу глазами среди школьников Яна: не тот, и справа не он, да и слева тоже. Лиза успевает скрыться из виду быстрей, чем я переступаю порог учебного заведения. И конечно, она не видит, как в меня влетает первоклашка с большим стаканчиком серо-синей воды.

Новая блузка моментально покрывается большим пятном на рукаве, и я в отчаянии спешу в туалет, чтобы спасти ситуации. Открываю кран, но потом иду в кабинку, чтобы снять кофточку. Проще будет простирнуть и посушить сушилкой, чем пытаться отстирать пятно на себе. Пока я расстёгиваю пуговички за закрытой дверью, в дамскую комнатку входят девчонки. Громко смеются, о чем-то переговариваются. Я не особо вслушиваюсь, мне надо скорей закончить дела. А потом слышу свое имя, и уши вмиг превращаются в локаторы.

— Эта Ева какая-то странная!

— Ага! Крутится вечно рядом с Вишневским.

— Фигня, не берите в голову, — отвечает незнакомый глумливый голос. Каждая клеточка в теле напрягается, дышать становится трудно, но я сдерживаю нарастающую панику. О чем они? Почему так брезгливо говорят обо мне?

— Янчик сам сказал, у них не серьезно. Да и смысл? Он с Акимовой целовался вчера на площадке, видели? Уж Исаева явно не ровня Карине.

В один миг, земля рухнула, закончился кислород, и мне безумно захотелось закричать, выскочить из кабинки, но в реальности я крепко зажимала ладонью рот. В глазах покалывало, грудь заливало холодом, губы дрожали. Как же так? Ян… А я? А наш поцелуй? Все это было не по-настоящему?

Как же… Как же так?

Звенит звонок, девушки выходят из туалета, шум затихает, но я продолжаю сидеть в кабинке, пытаясь успокоить глупое девичье сердце. В голове калейдоскопом меняются картинки: вот Ян улыбается, вот подносит зонтик ко мне, вот держит за руку, а вот накручивает стебелёк на палец. Ну не мог он посмеяться надо мной. Зачем? Столько времени тратить на глупые игры? Не верю. Просто не верю. Я спрошу у него. Прямо в лоб. И если он скажет «да», тогда я… тогда… Не знаю. Улыбнусь и уйду. А потом буду плакать. Горько и долго, пока не полегчает.