Книга Развод. Все закончилось в 45, страница 42 – Ники Сью

– Давно ты узнала о его молодой подружке? – спокойно, но совсем не равнодушно поинтересовался Глеб.

– В день, когда меня… подвинули, – малодушно призналась я. Почему-то рядом с Троцким, мне не хотелось быть слабым, брошенным котенком.

– Хреново, – прозвучал вердикт. На это я скупо улыбнулась. – Надеюсь, ты послала его в задницу?

– Что? – опешила я, к такой немного грубоватой, резкой манере общения мне пока было сложно привыкнуть.

– Задница – это такая дырка сзади, чаще всего вонючая, туда обычно шлют утырков всяких, – пояснил Троцкий. И я неожиданно сама для себя, засмеялась. Мой смех разлетелся эхом по залу, привлекая к себе внимание. А мне хоть бы что. Так забавно было слушать Глеба, его эти глупости, словно мы не два взрослых, проживших большую часть жизни, человека, а молодые студенты.

Потом правда, я одернула себя, и смутившись эмоций, отодвинулась от Троцкого. Стыдно так стало, надо ж, и про рамки приличия забыла, и про правила этикета в подобныхобществах.

– Прости… те… я немного, мне… в дамскую комнату нужно, – щеки горели, и я как девчонка помчалась в коридор, к уборной. А у самой на губах не сползала улыбка. Происходящее, как заряд, заставил сердце двигаться быстрее, ярче. Мне вообще все показалось таким ярким, красивым, и даже я сама.

Правда, магия длилась не долго. Уже в коридоре меня схватили за руку и резко дернули в сторону колонны.

Федор.

Злой.

Нет, не так.

Разъяренный. От ярости лицо его перекосило, губы сжались в плотную линию, глаза заполонила тьма. А у него из ушей едва не валил пар.

— Федя, — а он и не слышал ничего. Потащил меня за собой на буксире в сторону каких-то дверей.

А уже в следующий миг, мы оказались на подземной парковке. В округе не было машин гостей, все они припарковались на улице, здесь же располагался исключительно личный автопарк Прохоровых.

И в этой, пугающе темной, тихой атмосфере, Латыпов неожиданно меня отпустил. Я тут же попятилась, пока не уперлась спиной в стену. Федя сейчас сам на себя был не похож.

— Ну что, поиграла? — спросил Фёдор наконец.

— Что? — произнесла я.

— Какого черта ты творишь, Ксюша?! — рявкнул он.

Фёдор какое-то время молча прожигал меня взглядом, а потом выдал все тем же грубым, стальным тоном:

– Ну! Я тебя спрашиваю! Что ты творишь?

– Что именно? – постаралась максимально спокойно произнести я.

Ответ мой видимо Федора не устроил и он, окончательно поддавшись вспыхнувшим эмоциям, резко схватил меня за кисть. Да настолько у него это жестко вышло, что мне сделалось безумно больно. Вообще, раньше Федя никогда подобного себе не позволял, по крайней мере, в мой адрес.

У меня внутри все задрожало, словно тело превратилось в бесформенное желе, однако виду я старалась не подавать. Ничего страшного не произойдет, утешала себя. В конце концов, мы находимся в общественном месте, пусть и тихом, пустом, где на данным момент нет ни единой души. Все будет нормально. Главное продолжать стоять на своем, держать марку. Я не уступлю.

– Мне больно, – произнесла я, максимально ровно, насколько могла, конечно. А он лишь хмыкнул, словно мои слова ему до фонаря.

– Ты совсем берега попутала? – в глазах Федора била жгучая ненависть. – Ты должна была сидеть в той чертовой квартире, тиши воды, ниже травы. А не тащиться сюда, еще и с кем?