Книга Развод. Все закончилось в 45, страница 39 – Ники Сью

И вроде мне захотелось выйти, с гордо поднятой головой, может даже подойти к Глебу, как-то под руку его взять, чтобы эта Соня поняла – не на одной молодости выезжают женщины. А потом я наоборот, юркнула в раздевалку, решив, что та сдаст меня Федору, а это мне было не нужно.

Любовница бывшего мужа вошла в соседнюю раздевалку, я думала, выскочить в этот момент, но тут девушки заговорили, да так громко, совсем не стесняясь посторонних ушей.

– Завидую я тебе, Сонька, столько бабла имеешь, – пропела рыжая, подруга этой Сони.

– Заечка дал мне свою карту, а там лимита нет, – похвасталась блондинка. Ее ответ похлеще пощечины ударил, на наших картах всегда был лимит. Выходит, на меня ему было жаль денег, а на эту мадам, можно и состояние слить.

– Он же старый, а ты его “заечка”, – буркнула рыжая.

У них сильно отличались голоса. У Сони был звонкий, тягучий, а у второй девушки хрипловатый. Мне не составляло труда, понимать, какой кому принадлежал.

– Слушай, у него есть куча денег, поэтому он будет и “зайкой”, и “тигренком”, да кем угодно.

– Все равно эти деньги он отдаст своей дочурке, а не тебе, – подметила рыжая.

– Это мы еще посмотрим. Влюбленные мужики, они знаешь, такие дураки. Им лапшу вешай, а они ее и хавают. – Запела соловьем Соня.

– А если его бывшая вернется? – тут я постаралась превратиться в слух, обо мне ведь говорили.

– Пойдет гулять.

– Ты бы не была такой самоуверенная, Сонь, бабы они знаешь, свое не упустят. Тем более ты сама говорила, что он недавно с ней говорил, а на тебя трубку не взял даже.

– Я своего не упущу, – серьезнее проговорила Соня. – И эту бывшую старуху, если надо, в порошок сотру. А следоми ее дочку.

– Ладно, давай платье выбирать.

Остаток разговора уже не относился ко мне или к Федору. Правда фраза, брошенная в мой адрес и адрес Аллы, зацепила. Я себя каким-то раздаточным материалом почувствовала, а главное, Федор, который когда-то клялся быть нашим защитником, теперь позволял вытирать о нас с дочкой ноги. Мерзко. Ужасно. Как комок грязи в лицо.

Выскочив из раздевалки, я крепко сжала вешалку с платьем, которое стоило приличных денег. Положила его на кассу, а сама стиснула руки в кулаки.

– Что с тобой? – спросил Троцкий, вырастая рядом.

Воинственно, как никогда, наверное, уверенная в своих решениях, я заявила:

– Буду не просто бомбой, а той, которая разнесет все вдребезги.

Честно сказать, никогда не любила салоны красоты, но чтобы стать “бомбой”, приходится прибегать к силе косметики и магии мастеров. Хорошо еще, у нас во дворе небольшая парикмахерская есть, и я умудрилась записаться к ним в субботу вечером.

Милая девушка встретила меня, усадила в кресло и только спросила:

– Вам ярче макияж или чтобы натуральнее?

– Давайте второе.

А дальше она начала колдовать, и в целом вышло очень нежно. Волосы собрали в высокую прическу, подчеркнув шею и мои острые скулы. Косметика оживила бледный тон кожи, маски добавили свежести. Я выглядела не иначе лет на пять моложе, чем обычно. И уже дома, надев платье с туфлями, не поверила своим глазам. Из зеркала на меня смотрела какая-то другая, более уверенная женщина, готовая всем утереть нос.

Ближе к пяти за мной заехал Троцкий. Вообще я думала, что поеду на такси одна, но он так посмотрел, мол какой бред в твоей голове, и лишь хмуро, по-мужски ответил – “нет”. Сам Глеб тоже оделся по случаю солиднее, чем обычно: темно-синие брюки прямого покроя, рубашка цвета молочной кости без воротника, пиджак, а сверху как обычно кожаная куртка. Несколько пуговиц в зоне ключиц были расстегнуты, тем самым демонстрируя толстую серебряную цепь на ее шее.