Книга Вредина для мажора, страница 123 – Ники Сью

Потом папа вернулся ко мне со стаканом молока. Поставил рядом с кроватью, и сказал заботливым тоном:

– Чтобы кошмары не снились, нужно теплое молоко на ночь пить.

– Спасибо, папуль, – постаралась улыбнуться, хотя улыбка вышла вымученная. В груди гулял ветер, словно оттуда вырвали сердце и оставили пустую оболочку. Думала, грусть немного отступит. Вроде не час, не два прошло. А оно наоборот, чем ближе ночь, тем больше подкатывало. Спрятаться бы в скорлупу, подобно черепахе, и нареветься. Лучше один раз, сильно, до хрипа, но чтобы хватило навсегда. Потом забыть. Хотя от одной мысли, что нас с Ромой больше нет, становилось невыносимо одиноко.

– Приготовлю завтра тебе завтрак сам!

– Ого, какая честь, – вроде шутила, а вроде вздыхала я. Папа практически не готовит дома, говорит, не мужское это дело. Иногда смахивает на неумения. Так что если уж он решился подойти к плите, это вверх заботы.

– Моя птичка домой приехала, еще бы! – гордо кивнул он головой. Затем подошел, и присел рядом.

– Не переживай, все…

– Катюшь, – вздохнул родитель. – Мне уже даже не сорок. Я не знаю, что произошло у тебя в этом дорогом и блестящем городе, где даже звезд не видно. Но порой с горяча мы не видим главного. Поверхность, бывает обманчива. Золото всегда зарыто глубоко в песках.

– Вот это философия, – усмехнулась я. Папа положил руку мне на коленку, чуть наклонился и прошептал, будто в комнате есть кто-то еще, а мы говорим о самой страшной в мире тайне:

– Твоя мама думает, что раз я книг не читаю, то дурак. Нет, милая. Не книги делают человека мудрым, а жизнь. Поэтому чтобы ни случилось, остановись лишний раз. Оглянись. Возможно, ты в чем-то ошиблась. Иногда ответы лежат на поверхности.

– Спасибо, пап.

– Кстати, что бы ты хотела на завтрак? – сменил тему родитель. Я посмотрела на него, на седые виски, морщинки под глазами. Кажется, когдауезжала, он выглядел моложе. И мне вдруг так захотелось обнять папу, прижаться к его плечу. А еще он чертовски напоминал Рому. Даже взгляд такой же, наполненный нежностью. Не понимаю. Просто не понимаю, как можно быть таким обходительным с одной девушкой, и при этом проводить ночи с другой. Это же нелепая глупость.

– Ну так что? – вырвал из мыслей отец.

– Давай омлет, – улыбнулась я.

Мы еще немного поболтали, в основном говорил папа. Рассказывал про соседа, про рыбалку и как мама ему устроила нагоняй, потому что вернулся без рыбы. Возмущался на тему цен в магазинах, поделился, что хотел бы купить новую удочку. Я слушала в пол уха, а сама улетала в воспоминания о нас с Филатовым.

И стоило только папе оставить меня одну, как слезы снова хлынули с глаз. Я выключила свет, благо уже был десятый час, и разревелась. Старалась сдерживать себя, но всхлипы не останавливались. Казалось, душа разрывалась, казалось, от нее ничего не осталось. Только осколки, которые резали без ножа.

Меня безумно тянуло включить телефон, узнать, не звонил ли Рома. С одной стороны, я была уверена – не звонил. Зачем? У него там Аня, все хорошо. С ней в кровати явно интересней будет, чем со мной, у которой опыта раз два и обчелся. С другой стороны, слова отца задели. Что если я вижу поверхностно, что если там что-то не так. Эта мысль крутилась в голове, не давала уснуть. Однако телефон я так и не решилась включить.