Книга Вредина для мажора, страница 120 – Ники Сью

– В смысле? – по спине пробежался холодок. Я, конечно, предполагал, что от этой ненормальной можно ожидать чего угодно, но… о чем она вообщетолкует?

– Пожалуйста, – Аня протянул телефон. Моя страница ВК и первый пост – фотка. У меня аж глаза на лоб вылезли от контента. Хорошо рядом был стол, и я смог облокотиться об него, иначе бы присел на месте.

– Это что за…

– Ты и я, – усмехнулся Блаженная. Удивление сменилось на злость. Я сжал телефон, скрепя зубами. Потом представил, какого было Кате увидеть такое. И как теперь оправдываться, кто поверит, если на моей странице фотка с девкой? Еще и мы в кровати лежим почти голые.

– Ты… – произнес я сквозь зубы, размахнулся и сенсорный гаджет полетел в сторону Ани. Она чудом успела увернуться, но по глазам видно, испугалась. Хотя мне было плевать.

– Роман! – послышался за спиной голос отца. Ага, легок на помине.

– Дорогой, ты не… – мямлила мать.

– Вставай! – рявкнул я, ощущая огонь в сердце и в жар в жилах. Никогда не бил женщин, но сейчас безумно хотелось проехаться по роже этой дряни.

– Рома! – повторил папа.

– Вставай, дура! – орал, не своим голосом. – Иначе я тебя за волосы оттащу. Будешь вымаливать прощение на коленях, поняла?

– Роман! – отец схватил меня за локоть и резко дернул на себя, но я оттолкнул его, закипая от злости. Какой-то цирк устроили. Сломали то, что собиралось по крупицам.

– С матерью поговори. Хотя после такого… не мать она мне, – в сердцах крикнул. Потянулся к Ане, сжал ее за кисть руки и силой поволок в сторону выхода. Только так Катя поверит мне. Только так я смогу доказать, что люблю ее и никогда бы не изменил. Иначе без шансов.

Рома

Блаженная сопротивлялась, материлась, вырывалась. Довела меня до того, что я замахнулся и едва не дал ей по лицу. Безумно хотелось, но девушка все же, хоть и дрянь. После этого она утихомирилась, села в машину и молча ждала часа икса – когда ей дадут право голоса.

Ехали мы быстро, насколько позволяла загруженность трассы. Мысленно я молил всех Богов, чтобы Катя не увидела фотку, чтобы дала шанс объясниться. Она была первой и единственной девушкой, с которой мне нравилось абсолютно все: даже торчать дома под одеялом. Нравилось смотреть на ее улыбку, слушать задиристый смех. И готовит Рина потрясающе. Рядом с ней я ощущал себя счастливым, как бы банально это не звучало.

Поэтому я не готов отказаться от Кати. За нее хочется бороться, бежать на край света, пытаться доказать что-то, даже если доказательств нет. Я понимал: любая девушка на ее месте поверит фактам. Но мысленно успокаивал себя – Катя не такая, не как все. Она другая. Она выслушает.

Когда мы въехали во двор, меня потряхивало. Страх порождал злость в сторону Ани и матери. Ладно Блаженная с головой не дружит, но мама… Вот уж от кого, а от нее не ожидал. Словно нож в спину вонзила. Любимая и родная. Как она могла так поступить со мной?

Я сжимал руль и проклинал вчерашнюю ночь. Ненависть по отношению к матери не уменьшалась. Мне вдруг стало противно даже в мыслях называть эту женщину «мамой». Может оно временно, конечно, но меня словно грязью облили. Как после такого продолжать улыбаться и общаться с открытой душой?

– Пошли! – рявкнул, когда мы припарковались.

– Она живет с тобой, ничего себе, – кривлялась Аня.