Книга Только с тобой, страница 58 – Ники Сью

Аккуратно перекладываю руку Соболева с себя, и также аккуратно приподнимаюсь. Он, правда, шевелиться, будто понимает, что я планирую покинуть нашу сладкую обитель. Пока перелазаю через него, трачу нервных клеток за год вперед. До того волнуюсь. Не хочу разбудить. Кирилл спящий — это отдельный вид удовольствия. Рукане поднимается даже дотронуться до него, хотя безумно хочу этого.

Иду в ванну на цыпочках, умываюсь быстренько. Одеваю свои вещи, и когда закидываю волосы на одну сторону, замечаю покраснение на шее. Наклоняюсь ближе к зеркалу, даже глаза протираю пару раз, однако пятнышко настолько заметное, что у меня едва не падает челюсть.

Засос.

Ну, точно! Когда лежали под звездами этот проказник полез к моей шее. И как теперь с такой красотой быть? Чем Соболев только думал, когда оставлял эту метку. Ладно. Сейчас нет времени рассуждать об этом. Расправляю волосы, да так чтобы прикрыть покраснение. Еще раз наклоняюсь поближе к отражению, кручу головой, вроде нормально. В универ косынку надену. А вечером устрою месть.

Тихо прикрываю за собой дверь в ванну, заглядываю вновь в комнату. Кирилл сладко спит, и мне безумно не хочется его будить. Поэтому решаю оставить записку.

«Убежала домой, иначе мне хана. А за засос на шее ты получишь! Имей в виду, я тебе это с рук не спущу.

Целую. Твоя Арина».

Перечитываю несколько раз, думаю, не зря ли в конце написала «твоя» и «целую». Но оставляю так. Записку кладу на стол, на самое видное место. Еще раз крадусь в комнату, как же не хочется уходить. В голове проскакивает безумная мысль: вот бы каждый день так просыпаться рядом с ним. Смотреть на его спящее лицо, слышать его дыхание. А еще… чувствовать мужское тело рядом, родное и такое желанное. Надеюсь, что это не сон. Потому что иначе я не хочу просыпаться.

Только переступаю порог дома, как мрачная и давящая атмосфера ложиться на мои плечи. Мама держит руки на боках, смотрит пристально и крайне недовольно. За ее спиной взволнованный взгляд папы и Лильки. Мне даже слово сказать не дают, как жестом показывают проходить в комнату. Мол Игнат уже ждет. Тяжело вздыхаю, закидываю ноги в тапочки и иду туда, куда бы идти не хотелось — в свою спальню.

Богданов сидит на кровати с идеально ровной спиной, будто какой-то важный политик на совещании. Дышит медленно, руки скрещены на груди, нога запрокинута за ногу. При виде меня он переводит взгляд с точки, которую сверлил секунду назад. Под его тяжестью и напором, я немного теряюсь. По спине пробегают струйкой капли пота от нервного напряжения. Но внешне никак не показываю этого, нужно сохранять спокойствие.

Закрываю засобой дверь и прохожу внутрь. Садиться рядом не решаюсь, поэтому отодвигаю стул от компьютерного столика и медленно опускаюсь на него. Не знаю, как и начать разговор, но как-то надо. Не помолчать же пришли.

— Привет, — здороваюсь для начала. Первый шаг сделан, наверное.

— Привет, Ариш. — опять это дурацкое сокращение. Как будто не слышит меня, когда я раз за разом поправляю и прошу не называть подобным образом.

— Игнат, слушай…

— Да, ты права. Но позволь мне, — перебивает Богданов. Строгий тон и выдержка, мы словно на дебатах, а не обсуждаем личные проблемы. — Я долго думал и пришел к выводу, что ничего плохого нет в твоей… так скажем опытности.