Книга Навсегда моя, страница 52 – Ники Сью

Облокачиваюсь о стену, молча разглядывая крупинки пыли в свете фонаря: они медленно кружат в воздухе, оседая на пол и инвентарь для уборки. Пульс так громко ухает, что я начинаю переживать, не слышит ли его Кристина. А когда замок щелкает, у меня и вовсе перехватывает дыхание.

Свет вмиг заливает полностью темное подсобное помещение, заставив немного поморщится. И я вместо того, чтобы смотретьна Глеба, который стоит на пороге, поглядываю на Крис. Глаза ее расширяются от удивления с каждой секундой, а уж когда рядом с Гордеевым вырастает фигура Руслана Соболева, состояния шок-контента увеличивается в геометрической прогрессии.

— Ого, — присвистывает Соболев, оглядывая подсобку. Глеб же не говоря ни слова, отступает в бок, кивком головы, намекая, чтобы я выходила.

— Ну рыцарь, — хмыкает Ивлева, поднимаясь на ноги.

— Отнюдь, — на ее лад отвечает он. — Знал бы, что ты тут, не стал бы париться с ключами.

— На выход, — командует Глеб, пытаясь закончить перепалки наших друзей.

Мы с Крис выходим обе, и ждем, пока Руслан закроет дверь. Он почему-то кладет ключи к себе в карман, и я понимаю, что это его заслуга. Может, этот парень и не такой плохой, каким хочет казаться?

— За что заперли? — спрашивает Гордеев, стоит нам только отойти немного от подсобки.

— Наверное, за ядовитый язычок лисицы, — угадывает Соболев. Я бы могла сказать, что Ивлевой плевать на его фразу, но она вдруг останавливается. Ее плечи подрагивают, в целом ощущение такое, что Кристина вот-вот расплачется. Такая сильная и дерзкая, а внутри, как и я, хрупкая и ранимая. Все мы девушки, стараемся казаться лучшей версией себя, тайком мечтая, чтобы прекрасный рыцарь нас спас и пожалел.

— Кристин, ты не… — я легонько касаюсь ее руки, но она одергивает и говорит, не поворачиваясь ко мне лицом.

— Все нормально, мне домой пора уже.

А после натягивает рюкзак на плечи, и практически бегом, отдаляется от нас. Я кидаю грозный взгляд на Руслана.

— Что? Это было ожидаемо. — Усмешка слетает с его губ. — Она же до мозга костей вся такая правильная, и прямая, как рельса.

— А тебя не учили быть мягче с девушками? — мне внезапно становится настолько неприятно, что хочется дать пощечину этому Руслану. Он мог бы как минимум заткнуться, а как максимум извиниться. Нет же, продолжает язвить.

— Мир изнанки слишком жесток, не слышала о таком?

— Пошли, — Глеб подхватывает меня под локоть, прерывая очередной неприятный диалог, и силой тащит к угловому повороту. Руслан, к счастью, за нами не идет, так и остается стоять на месте, с задумчивым выражением лица.

— Куда мы? — дергаюсь я, останавливаясь уже в воздушном переходе.

— Репетировать, куда же еще? — с неподдельным удивлениемпроизносит Гордеев. Он отпускает мой локоть и уже идет самостоятельно, оставив меня позади. Какой же холодный и неприступный…

— Я не… — хочу сказать, что настроение для танцев такое себе, но Глеб кидает вдогонку.

— Больше тебя никто не закроет в подсобке.

— Что? — шепотом произношу, замерев на месте.

— Я не позволю. — Помедлив он добавляет. — Никогда.

Сердце кто-то ставит на паузу, губы растягиваются в теплой улыбке. Никто прежде не говорил мне подобного: фразы, которая превращает мир в нечто волшебное и зажигает звезды на мрачном ночном небе.

Мы проводим в актовом зале в лучшем случае минут тридцать, и то, танцую только я, Глеб сидит на стуле и что-то смотрит в телефоне. Он тут больше для мебели. Правда, один раз, когда я подвернула ногу и чуть не упала, Гордеев вовремя подскочил и подхватил меня. Затем любезно поинтересовался, в порядке ли я, и снова вернулся на свой стул.