Книга Навсегда моя, страница 42 – Ники Сью

— Да, — более спокойным тоном отвечаю, используя эту манипуляцию. — Ты ведь так хотела, чтобы у меня появилась сестра. И я, как настоящий брат, готов за нее глотку перегрызть. Разве это неправильно?

У мамы дергается глаз, и чтобы скрыть это, она тут же отворачивается. Делает вдох и снова начинает говорить:

— В доме полно комнат, — хмурится она, затем берет под руку свою новую дочку и тянет ее за собой на второй этаж.

— Хватит портить жизнь детям! — мой сломленный голос разлетается эхом. — Ты ничего не сможешь вернуть. Все. Баста. Прекращай!

— Глеб! — и вот опять — закрылась. Спрятала душу, которая уверен, у нее разорвана в клочья.

— Иначе я уйду от тебя. Нет, — помедлив добавляю. — Мы с Дашей уйдем вместе.

Сколько раз хотел уехать из этого дурдома, бросить мать, отказаться от нее,но понимал, что если свалю, то потеряю возможность хотя бы изредка видеть Дашу. Знать, что с ней все хорошо, и никто не обижает. Тем более она бы со мной ни за что не бросила этот замок из «песка», балет, мать. Она вообще до чертиков преданная. Хорошая, не то, что я. Хотя где-то в глубине души мне жалко женщину, которая меня родила. Но в то же время, это как алкоголизм, ты либо принимаешь болезнь и лечишься, либо сдыхаешь где-то в подворотне в обнимку с бутылкой.

Ничего не ответив, мама уходит, оставив меня одного.

Сажусь в кресло, пытаюсь передохнуть, вернее, перезагрузиться, а сам то и дело на часы поглядываю и думаю про Дашку. Какого ей было увидеть, эту девчонку у себя в спальне? Понять, что мать в нее уже никогда не поверит. Годы упорных тренировок, потерянное детство прошли даром. Сердце сжимается за эту глупышку.

Спустя час, начинаю расхаживать по дому: заглядываю в зимний сад, брожу по коридорам словно привидение. За окном сверкает молния и гремит гром, скоро начнется дождь. Перед глазами вдруг отчетливо появляются картинки, как Дашка сидит где-то на лавке, мерзнет, а может и плачет. И мне настолько паршиво самому становится, будто я ее предал, хотя никогда не обещал быть ни другом, ни уж тем более братом.

Очередная вспышка молнии освещает темный коридор, где я молчаливо стою и разглядываю дорожку, ведущую домой. А когда крупные капли дождя падают на землю, заставив меня послать все предубеждения к чертовой бабушке, я срываюсь с места и выхожу на улицу. Сажусь в свой спорткар и на полной скорости вылетаю с придомовой территории.

Почему-то, кажется, сейчас я нужен Дашке, несмотря на то, что она меня ненавидит.

Набираю ее номер, выезжая на центральную трассу, но она не отвечает, и в конце вообще отключает мобильник. Дурочка! А если что-то случится?

— Твою ж… — громко выдыхаю, объезжая разные улочки, и пытаясь разглядеть в запотевающее окно знакомый силуэт. Но никого не вижу, кроме незнакомцев.

Проезжаю по центральным трассам, мимо сквера, разных кафешек. Трачу не меньше двух часов на поиски, а результат нулевой. На часах десять вечера. Куда ее черт понес? К кому пошла? Бесит, что даже предположить не могу, мы настолько друг от друга далеки, почти незнакомцы. Снова звоню Дашке и получаю “абонент недоступен”. Разозлившись, бью по рулю,громко выругавшись.

И когда, кажется, что мои пытки окончательно провалились, я вдруг останавливаю взгляд на остановке, вернее на лавке, которая находится под маленьким прозрачным козырьком. Там сидит девушка, нет, не просто девушка. Это Даша. Точно она. Ее пепельные пряди развиваются на ветру, хотя уходила она с дулей. Ноги скрещены, голова опущена, словно Дашка плачет или пытается сдержать слезы.