Книга Навсегда моя, страница 29 – Ники Сью

И только когда он отводит взгляд в сторону, до меня доходит, что надо бы прикрыться. Черт! Просто безумие! Стыдоба какая!

— Извращенец! — взвигиваю и беру халат с вешалки. Быстро накидываю его на себя, обвязавшись вокруг талии ремешком, а затем хватаю Глеба за локоть и пытаюсь вытолкнуть из ванной.

— Что ты делаешь? — бурчит он, но все-таки поддается и идет к выходу.

— Совсем уже? Зачем врываешься в мою ванную? У тебя что пунктик?

— Ага, — хмурится он. — Обожаю смотреть на тебя без одежды. Ты не знала? — на последней фразе голос Гордеева даже приобретает веселые нотки, что вообще не вяжется с его манерой общений. И я по второму кругу смущаюсь, кожа вспыхивает в тех местах, куда еще минутой ранее был направлен взгляд Глеба. Маленькие участки, будто медленно плавятся, соприкасаясь с огнем.

Какая-то ненормальная реакция.

— На свою девушку смотри! — рычу я, толкая Гордеева в комнату. И как только его нога пересекает порог, резко захлопываю дверь. Господи! Безумие! Просто ужас! Второй раз! И как мы раньше умудрялись проходить мимо и не замечать друг друга, а теперь буквально постоянно попадаем в нелепые ситуации, вернее в них попадаю я.

Щеки горят пунцовым пламенем, да и в целом, меня потряхивает. Хотя лучше уж Глеб, чем Артем, отпервого я как минимум знаю чего ожидать. Второй же настолько непредсказуем, что находится с ним жутковато.

— А что ты орала-то? — вдруг раздается с той стороны голос Гордеева.

На несколько секунд я теряюсь… Зачем он спрашивает? Неужели пришел, услышав мой вопль? С другой стороны, ведь в спальне кто-то разгуливал еще до моего крика.

— А ты зачем бродил по моей комнате?

— Вопросом на вопрос отвечать не хорошо, — совсем по-детски заявляет Глеб. И я неожиданно облегченно выдыхаю, нет, злость никуда не делась, но мне стало легче от того, что Гордеев повел себя не как самый отстойный человек в мире, обрадовавшись чужому несчастью. А наоборот — ворвался в душ, потому что переживал. Может, я и раздражаю его, однако есть ощущение, что в беде в трудный момент Глеб не оставит. Наверное… В этой жизни сложно быть в чем-то уверенным. Особенно в членах моей семьи, если уж нас так вообще назвать можно.

— Свет погас, — отвечаю нехотя. — Вот я и закричала. А ты зачем пришел?

— Свет погас, — копирует мой тон он. — Вот я и пришел.

— Ты пришел раньше, я слышала шаги.

Какое-то время Глеб молчит, а меня наоборот распирает узнать, зачем он тут. Сколько себя помню, Гордеев никогда не врывался в мою спальню — она его не интересовала. Он мог войти, только если дверь открыта и то, скорее позлорадствовать, кинуть дурацкую грубую шутку, а не поинтересоваться о моих делах.

Ожидание правды меня добивает, поэтому я дергаю ручку и выхожу из ванной комнаты. Оглядываюсь, облизнув влажные губы, вот только Глеба нет.

— Придурок! — шепчу себе под нос и даже выскакиваю в коридор, надеясь, еще поймать его, узнать ответы. Происходящее слишком не вяжется с образом моего приемного брата, хотя вполне возможно, я просто раньше многого не замечала. Моя зацикленность на балете не позволяла иметь какие-то еще интересы: друзья, хобби, парень и все в таком ключе было недоступно. Я почти не знаю Глеба, как и он меня. Мы с ним больше незнакомцы, предпочитающие воевать, нежели друзья, решившие стать врагами.