Книга Bad idea, страница 387 – Ана Эспехо

– Спасибо, – расплатившись за поездку, пулей вылетаю из машины и топчусь на месте как потерянная малышка жутко соскучившаяся по своему парню. Хард специально бесит меня своей неприступностью и громко хмыкает. Склонив голову на бок оценивает насколько еще хватит моей выдержки. Брюнет хочет, чтобы я сдалась первая. И я совершенно не против, потому что желание обнять и вдохнуть его запас сильнее жажды победы.

Срываюсь с места и на ходу запрыгиваю Харду на руки. Он ловит меня в свои стальные объятья без особых усилий и крепко поддерживает за задницу. Не позволяю ему и слова вымолвить, впиваясь в самые сладкие и любимые губы. Целую с упоением и страстью, вкладывая в наш поцелуй тоску от разлуки.

– Я по тебе так соскучился, – левой рукой Томас обвивает меня за талию, а правой отодвигает спадающие волосы на лицо, чтобы лучше рассмотреть.

– Я чувствую, Хард, – хихикаю ему в губы и оттягиваю любимые жесткие кудряшки.

– Не обязательно всё опошлять, Льюис, – широкие ладони кареглазого черта перемещаются на мою задницу и требовательно сжимают, подтверждая мои слова о его несдержанности и желание.

– Кто бы говорил, – отстраняюсь и жмурясь от яркого солнца, разглядываю Томаса долгим взглядом заскучавшей девушки. Хард бережно ставит меня на землю и прижимается губами к виску. Замирает на целые секунды, тактильно ощущая, как венка стучит на виске и наполняется ароматоммоих духов, что окутывает его как облако.

– Идем, я должен тебе всё показать, – Том берет меня за руку, сплетая пальцы и открывает передо мной дверь в свою обитель творчества и свободы мысли.

Внутри галереи свободно и светло. Прозрачные перегородки разделяют один большой зал пополам, давая возможность художникам представить сразу несколько тематических экспозиций за одну выставку. Сама картинная галерея имеет идеально-овальную форму со стеклянной крышей, и я даже вообразить себе не могу, насколько красиво и волшебно здесь ночью. Смотреть на звездное небо, видеть капли дождя стекающие по стеклу или наблюдать за солнечными зайчиками.

– Боже, Том, здесь столько света и простора, – развожу руки в стороны и подобно птице кружу вокруг себя, наступая на солнечные островки на ламинате, льющиеся из панорамных окон. Хард привел меня в небольшой зал, чтобы я любовалась его новыми картинами, пока он любуется мной. Я выгляжу весьма обычно и естественно: светло-голубые джинсы по ноге, белая футболка и желтая шифоновая кофточка на мелких пуговичках. Во имя сохранения тишины и покоя надела бежевые балетки, чтобы посторонними звуками не нарушать таинственную и неприкосновенную тишину в храме искусства.

Томас разглядывает меня с головы до пят, сканируя своими карими глазами, пока я внимательно изучаю новые холсты моего юного художника. Брюнет держится на расстоянии, позволяя ближе познакомиться с его работами. От его присутствия волоски дыбом встают на затылке и мурашки бегут по спине. Хард ничего не делает, а я все равно не могу сосредоточиться, находясь в его власти.

– Это новые?

Незнакомка на картине сидит в захудалом баре, атмосфера и стиль которого Томас отчетливо передал при помощи грубых линий и штрихов, подчеркнув треснутую столешницу барной стойки, обшарпанные полы и старые обои. В компании бутылки спиртного девушка придается своему одиночеству, вперив пустой взгляд в пространство. Есть что-то трагичное и печальное в истории молодой особы, которая коротает своё время в баре.