Книга Bad idea, страница 348 – Ана Эспехо

У Харда ужасные методы!

– Я хотела просто забыть это и стереть из памяти. Из сердца. Но эта отравляющая картина, где ты целуешь другую девушку прямо у меня на глазах, умудряясь скалиться в злорадной ухмылке, до сих пор стоит у меня перед глазами, – с остервенением сжимаю волосы Харда и оттягиваю, игнорируя тот факт, что возможно ему неприятно и даже больно. Но эта боль не идет ни в какое сравнение с моей и Томзнает об этом, и смиренно сносит всё, что я уготовила ему. Лишь бы оставалась рядом с ним…

Хард морщится и двигает головой, избавляясь от дискомфортных ощущений.

– Меня спасло общение с друзьями, – он высокомерно хмыкает, поднимая в моей душе волну отвращения. За все время нашего разговора смиряю его леденящим взглядом, и липовая самоуверенность как воск сползает с идеального лица этого бесчувственного подонка. Он не понимает. Не осознает масштаба ущерба, нанесенного мне.

– И встреча с идиотом, который пудрит тебе мозги своей фальшивой улыбкой, покушаясь на то, что ему не принадлежит… – Хард отворачивается, не желая, чтобы я видела разгорающийся гнев в его взгляде. Его челюсть неестественно двигается, а желваки отчетливо проявляются под натянутой кожей. Приятно, что Том пытается контролировать свой гнев и не срываться на мне. Мерзко, что он так не осознал моих слов…

– Ты тоже был очень целеустремлен, желая получить то, что тебе в принципе не полагалось, – мои слова как лава растекаются по телу Харда, обволакивая со всех сторон, и неумолимо тянут на дно бездны.

Заученными движениями механической куклы, Томас порывисто вскакивает и садится, сотрясаемый яростью. Пышущий гневом, он медленно оборачивается и проникает мне прямо в душу своей темнотой, обрамленной прекрасными, трепыхавшимися ресницами. Стойко выдерживаю взгляд британца, подмечая его выдержку и самоконтроль, на который он тратит немыслимое количество сил. Хард взбешен настолько, что от его гладкой кожи исходит огненный пар, обжигающий мою шею. Кареглазый обольститель словно покинул пределы ада и явился в мою жизнь, чтобы сломать, подчинить и сделать зависимой. Мой личный маленький ад – Томас Хард.

– Я любезно сделаю вид, что не слышал этих слов, – и ложится обратно ко мне на колени, делая одолжение. Хватает меня за руку и возвращает себе на грудь. Ненавижу, когда эта скотина так поступает! Все движения и слова Харда откровенно говорят о том, что я – его.

– Конечно, можешь лежать на мне сколько угодно, я разрешаю, Том, – сладко растягиваю любимое мной имя, склоняясь над лицом британца, оставляя его без желанного и нужного поцелуя. Он судорожно сглатывает вязкую слюну и фыркает, во имя спасения своего ореола непреступного подлеца и хама. Поворачивается на бок и обнимает меня за талию,обвиваясь как плющ и утыкается лицом в мой живот, глубоко вздыхая. Табун мурашек исподтишка нападает на моё слабое и податливое тело, и я вздрагиваю, неимоверно радуя Харда своей реакцией.

– Что чувствовал ты? – мне нужно знать, что поцелуй не доставил ему удовольствие.

– Отвращение, – Томас говорит это с такой легкостью и пренебрежением, нисколько не заботясь о чувствах девушки, использованной в его корыстных целях. Но моё сердце, слабовольный кусок плоти, довольно ухает в груди.

– Я привык только к твоим губам.

– Полегче, Хард. Прояви уважение к девушке. Она ведь не виновата, что ты отменный козёл, – британец сильнее прижимается ко мне и счастливо лыбится, тихо посапывая как ребенок. Я сдаю позиции и Томас этим пользуется. За столь длительный период наших отношений он выучил меня как четверостишье и прекрасно знает, когда я сержусь по-настоящему, а когда строю из себя недотрогу.