Книга Bad idea, страница 199 – Ана Эспехо

– Не смей заходить в душ, Хард!

Меня охватывает дрожь. Делаю воду горячее и стараюсь унять волнение.

– Душ один. Значит мыться будет вместе, – сначала слышится голос, потом открываются дверцы и появляется Томас. Во всей своей обнаженной красе и сверкающий своим спортивным телосложением. Не смотри туда, Майя! Вообще никуда не смотрит! Ты в душе. Вот и занимайся своими водными процедурами.

Хард заходит в душевую, закрывает двери и остатки воздуха испаряются. Стекла запотевают, и я чувствую себя в ловушке, находясь под сексуальным давлением. Томас стоит сзади, не касаясь моего тела, но каждое незначительное движение британца отдается эхом внизу живота. Не то чтобы я раньше никогда не видела Харда голым. Просто сейчас всё иначе. Напряженнее. Я натянута как гитарная струна и готова лопнуть в любой момент от повисшего в воздухе желания и напряжения, которые намеренно игнорируются нами. Томас снимает душ и поливает свое тело, словно меня и нет в душевой, и он спокойненько занимается своими делами. Думаю, он не в первый раз врывается к девушке в душ! Эта мысль меня злит и развернувшись вполоборота, выхватываю у него душ и возвращаю на место, так, чтобы вода лилась только на меня. Я первая заняла эту кабинку, значит и мыться я буду первая! Хмыканье Харда слышно даже за шумом воды. Игнорирую его возмущение. Беру кусок мыла, намыливаю руки, шею, грудь, талию и через раз дышу, боясь коснуться стоящего сзади Тома. Он вырывает мыло из моих рук и подставив ладони под воду так, что его руки находятся по обе стороны от моего тела, намыливает. Забываю, как дышать. Томас абсолютно спокоен.

– Ответь мне хоть что-то, Хард… – мой голос звучит молебно и отчаянно, почти так же, как звучал голос самого Томаса, когда он требовал моего ответа. Том резко впечатывается в мою спину и воздух вышибает из легких.

– Здесь слишком спертый воздух для разговоров, – дыхание британца щекочет ухо, и я покрываюсь крупными мурашками. Надежда на ответ Харда тает как утренняя дымка. Но столь интимная,незнакомая нам обоим близость нечто новое для нас обоих, и я воспринимаю её за ответ. Мыльные ладони Харда движутся вниз по моей талии, останавливаются на бедрах, меняют направление и поднимаются по животу, и я чувствую, как пульс, стучащий в висках, собирается в животе и лихорадочно бьётся о ладони Томаса, которые словно не выпускает его на волю. Кончиками пальцев обводит пупок, и левая рука сдвигается на бок. Перестаю дышать и замираю, прислушиваясь к противоречивым ощущениям, когда Том очерчивает шрамы на левом боку – маленькие, большие, выпирающие и тоненькие как ниточки. Прохладная щека Харда прижимается к моей влажной и пылающей, а его губы целуют разгоряченную кожу на шее, компенсируя удовольствием отголоски боли, что пробуждаются во мне при касании шрамов. Его ладонь медленно ползет вверх, нарочно не задевая напряженной груди, которая так жаждет прикосновений рук Томаса. Он обхватывает меня за плечи, целует мочку уха и тихо шепчет:

– Май^[7]… – на удивление не хватает сил и только сиплый стон застывает плотным облаком в душевой. Льну всем своим естеством к широкой груди Томаса и мурлычу от удовольствия, когда брюнета нежно покусывает мочку уха и шею.

– Раньше, ты меня не интересовала, но сейчас ты – всё что меня волнует.