Книга Bad idea, страница 196 – Ана Эспехо

Не знаю наверняка любит ли меня Хард или нет. Говорить об этом в слух опасно. Опасно в первую очередь для меня самой. Рано или поздно наши отношения закончатся и велика вероятность, что всё что мне достанется – это разбитое сердце и неоправдавшиеся надежды. С другой стороны, если бы Хард абсолютно ничего ко мне не чувствовал, то не стал бы вмешиваться и накрепко контролировать мою жизнь, выдавая это за заботу. Пожалуй, это способ проявления собственной заботы. Немного грубой, резкой и собственнической. Однако, слова его матери терзают моё сердце.

– Она не имела права спрашивать тебя об отце, – Хард поглаживает мою ногу, извиняясь за вопрос матери. – И я наверно никогда не смогу в полной мере осознать того, как он поступал с тобой.

– Это в тебе говорит алкоголь или ты действительно проникся? – поворачиваю голову и рассматриваю идеальный профиль британца, который не скрывает горькой ухмылки.

– Это обостренные пьяные чувства. Но если я говорю лишнего, то закроем эту тему.

– Какая приторная забота, Хард, – пихаю кулачков его в бок и в награду получаю лучезарную улыбку и беззаботный смех счастливого человека. Может быть он впервые по-настоящему счастлив? И это впервые происходит рядом со мной. А может в нас просто говорит алкоголь и все происходящее сейчас не на трезвую голову завтра превратится лишь в туманное воспоминание.

– Он бил меня в надежде на то, что каждый новый удар ремнем уничтожит наше с мамой сходство. Ничего не менялось и отец бил мне еще сильнее. – Я не оправдываю отца. Возможно, мне просто хочется, чтобысказанное вслух действительно было правдой. Машинально обхватываю себя за плечи, а правую ладонь прижимаю к левому боку, где скрыты шрамы. Хард вне решительности сжимает мое плечо, неотрывно смотря на лунные пятна света, отражающие в озере.

– Сначала я никому не говорила, потому что во всех других отношениях он был хорошим отцом. – Снова оправдания, предназначенные для меня. Томас презренно морщится и сильнее сдавливает плечо. – Он заботился обо мне, – и бил! – Впервые я рассказала всю правду спустя десять лет после смерти мамы, – звенящая тишина застывает в воздухе и Хард с ужасом и переполняющим гневом смотрит на меня, не впечатленный моим героизмом. Мой поступок он воспринимает как вверх человеческой глупости. Прожить десять лет под одной крышей с этим человек – это срок. Опасные преступники отбывают наказание в тюрьме меньше.

– Я была маленьким ребенком и отчаянно верила, что однажды папа изменится. Но этот день не наступил. После того как я все рассказала, бабушка подала в суд и стала добиваться опеки. – Я никогда и никому об этом не говорила раньше. Ни одной живой душе. Ну почему все мои «впервые» случается с Хардом?

– Какие у тебя отношения с ним сейчас?

– Никаких. Мы не виделись уже несколько лет. – От одной мысли, что мне придется встретиться с отцом, чтобы посмотреть в глаза человеку, который так со мной обращался, меня бросает в дрожь. Встряхиваю головой и зажмуриваю глаза, отгоняя неприятные мысли, пытаясь совладать с легким головокружением.

– Мои проблемы с отцом кажутся мне несущественными, когда твой отец такой… – Хард пытается подобрать более корректное слово, чертыхается, не справляясь с задачей и деликатно помалкивает. – Даже моя недомамаша, отказавшаяся от меня, одуванчик.