Книга Bad idea, страница 197 – Ана Эспехо

Заливисто смеюсь в голос и терплю Харда за волосы.

– Твой отец пытается понять тебя и уже за одни попытки он заслуживает уважения и помощи с твоей стороны, – мой голос звучит безучастно. Перекрестные темы о плохом и хорошем отцах – не та беседа, которую я хочу продолжать.

– Хотя сегодня он поступил некрасиво по отношению к тебе и должен был предупредить, что твоя мама тоже приглашена на ужин.

– Он знает, что тогда бы я вообще не пришел, – Томас почесывает затылок и выругивается, когда понимает, что защищает отца.

На моем лице сияет ослепляющая,пьяненькая улыбка, а сказанные слова правильно влияют на Харда. Вот что его бесит! Я вижу его насквозь и способна манипулировать, но исключительно на благо его.

– Я плохой сын. И у нас с отцом натянутые отношения, – Хард обреченно вздыхает и трет глаза. – Мне понравилось, как ты защищала меня перед матерью, – ластится ко мне как сытый кот и задевает носом мочку уха, щекоча огненным дыхание кожу на шее.

– А как называются наши отношения? – меняю тему в опасном направлении и чувствую, как мышцы тела британца натягиваются и напрягаются. Этот разговор опаснее, чем все вместе взятые беседы о наших отцах.

– А у всего должно быть название? – лениво и с неохотой вопрошает Хард, которому по вкусу тот вид отношений в которые мы играем.

– Я просто хочу понять, что между нами.

– Ты мне так и не ответила… – Томас замолкает на полуслове. Договаривать не обязательно, я и так прекрасно знаю, что он имеет в виду.

– Мой ответ тебе либо не понравится, либо ты разозлишься, – встаю, чтобы уйти! Уйти от разговора, от ответа и от требовательности Харда. Но он хватает меня за кисть, разворачивает, усаживается к себе на колени и заводит мои руки за спину.

– Говори! – он встряхивает меня, пристально всматриваясь в черты моего лица, силясь отгадать ответ, который я утаиваю.

– Я влюбилась в тебя, – хватка рук Харда слабеет, но мои запястья он не выпускает. – Не знаю, когда это произошло, за долго до всего или после, но это мой ответ. – Томас потерянно смотрит в пустоту, сквозь меня, отрешенным взглядом. Он хмурится и его брови сдвигаются к переносице в недоумении, всякий раз, когда он мысленно прокручивает мой ответ. Реакция Томаса очевидна. Он желал услышать от меня эти слова, но теперь не знает, что делать с моим признанием. Лучшим способом я избираю оставить британца в покое и встаю с колен, не встречая яростного и пылкого сопротивления со стороны парня, которому я только что призналась в любви.

Озорные солнечные лучи проникают в спальню и ласково касаются лица своими теплыми прикосновениями. Лениво жмурюсь, зеваю и перекатываюсь на спину, приоткрыв один глаз, пытаясь разглядеть нарушителя моего сна. Вчера я заснула в одежде. Где-то внутри теплился огонек надежды на то, что Хард заботливо переоденет меня в спальную футболку. Знаю, глупо! Но надежда умирает последней, а я проснулась в тех же вещах. Хард спит рядом, лежа на животе. Правая рука лежит сверху на подушке, а левая сжимает кончик одеяла и прижата к лицу. Голова повернута в мою сторону. Он спокойно и размеренно дышит, напрочь лишенный всех переживаний, которые одолевают меня.

Поднимаюсь с постели и потягиваюсь, расправляя затекшие мышцы спины. Обхожу постель и сажусь на самый край кровати, наблюдая за мирно спящим Хардом. Внутри меня поднимается горячая волна нежности и любви, которая пока особо никому не нужна. Кладу ладонь и поглаживаю его спину, опасаясь, что он проснется и мне придется объяснять порыв своей нежности. Томас посапывает. Глубоко вздыхает, сквозь сон чувствуя прикосновения и шумно выдыхает. Веду пальцами вдоль позвоночника, следя за подрагивающими сонными мышцами спины и улыбаюсь как дурочка. Хард начинает ерзать на животе, и я подскакиваю на ноги, молясь чтобы он не проснулся. Пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце, быстренько достаю из сумки лосины и свободного покроя футболку, переодеваюсь и схватив первый попавшийся плед под руку, ухожу на балкон.