Книга Bad idea, страница 157 – Ана Эспехо

Не думаю, что мистер Хард имел в виду именно это. Обозленный и расстроенный Томас хорошо умеет приукрашивать и искажать действительность. Почему я всегда пытаюсь найти оправдание поступкам отца Тома и защитить его? Потому что мой отец никогда не боролся за меня…

– Но машина разбита, – Хард ухмыляется и смотрит на меня через плечо, развеселенный моим переживанием и стремлением докопаться до истины. Томас не осознает, что мои тревоги настоящие, а не очередная жалкая игра и показуха, чтобы придать нашим отношениям правдивости в глазах окружающих. Внешне я абсолютно собрана и спокойна, но внутри у меня всё стянуто тугим узлом от всё нарастающего переживания, даже несмотря на то, что Хард относительно в порядке. Эмоционально он был разбит, как все хрупкие и бьющиеся предметы в его доме и покорёжен, как его автомобиль.

– Злость меня выжигала, и я просто решил избавиться от неё. Нашел тупик в подворотне и въезжал в бетонную стену снова и снова, – по спине бежит неприятный холодок от вырисовавшейся картины, – пока автомобиль значительно не пострадал. Полного удовлетворения мне это не принесло. Я нашел среди инструментов в багажнике кувалду и молотил по дверям, пока металл не деформировался.

– И ты пил за рулем! Во время вождения! – от досады хочется рвать не только на себя волосы, но и повыдергивать все милые кудряшки несносного подонка. – А если бы ты попал в аварию? – Хард неосознанно пожимает плечам. Большей безответственности я и представить не могла. Наплевательское отношение к собственной жизни ранит меня сильнее всех его слов.

– Ты была бы единственной кто переживал за меня, Майя, – это неправда! Томас отхлебывает пиво из бутылки, чтобы как-то усмирить предательски дрожащие губы.

– Тебе стало легче? – я тяжело дышу, как будто переживала всё происходящее с Хардом наяву.

– Забыла, как выглядит мой дом, Майя? Оглянись! – Томас огрызается и снова закрывается от собственныхчувств. Но за сегодняшний день Том рассказал мне больше, чем за все наши отношения. – Теперь приберись в моем доме! – несносный мудак!

– А мне нужно выспаться!

– Вали! – выхватываю полупустую бутылку из рук британца и остатки содержимого выливаю в раковину, с удовольствием наблюдая как утекает темная жидкость.

– Мамочка, такая заботливая… – от томного, низкого шепота брюнета по телу пробегает приятный, сводящий импульс. Хард впечатывается в мою спину и кончиком носа задевает мочку моего уха, опаляя кожу своим ровным и теплым дыханием. Прокладывает влажную дорожку из поцелуев от ямочки за ухом до плеча. Делаю вид, что меня не трогает выходка брюнета, но рука предательски подрагивает и бутылка падает в раковину, но не разбивается. Это вызывает ухмылку Томаса, которую я чувствую кожей. Льну к оголённому телу Харда. Влажное дыхание британца щекочет ушко, и я полностью прижимаюсь щекой к его губам, прикрыв глаза от наслаждения.

– Не буду отвлекать, мамочка… – тихий скулеж вырывается из груди, а поясницу сводит от приятной тяжести.

Хард отстраняется, уверена, с удовлетворенной улыбочкой наблюдая за моей растерянностью и потерей контроля над собственным телом. Брюнет оставляет меня одну, возбужденную и раздраженную собственной бесхарактерностью, наедине с домашним хаосом…

У меня выдалась долгая и утомительная ночь. Не по приказу Харда, конечно, я отчаянно убеждала себя в этом всё время, а по собственной воли, целую ночь убиралась в его доме. Ликвидируя все последствия погрома, превращая хаос в прежнюю стабильную и унылую жилую обстановку.