Книга Bad idea, страница 153 – Ана Эспехо

– И ещё чай. Литры чая. Сначала ты сидишь с чашечкой ромашкового на веранде в кресле-качалке, а потом бежишь в дамскую комнату, – гогочу от смеха на всю улицу. Вдоме напротив даже загорается свет в окнах, но так спокойно и легко мне уже давно не было. С появлением Харда моя жизнь превратилась в одно сплошное напряжение.

– Майя, разрешишь мне погостить у Люси еще месяц, другой?

– Конечно! За меня не волнуйся. Только не налегай на выпечку, а то мало ли… – тишина в телефонной трубке немыслимо смешит меня.

– Очень смешно, Майя, – нарочито серьезный тон бабушки вообще убивает во мне всю серьезность.

– Люблю тебя, ба.

– И я тебя, конфетка! – сбрасываю вызов и сижу с улыбкой до ушей, наслаждаясь этим состоянием.

Но тревога от незнания места нахождения Харда растет в области солнечного сплетения в геометрической прогрессии. И ловлю себя на мысли, что за тревогой скрывается что-то ещё: мне элементарно не хватает придирок Харда и его заносчивого характера, который меня бесил до такой степени, что я всегда позволяла Томасу трахать себя после наших очередных скандалов.

Игнорирую тот факт, что мы проверили целый день вместе и виделись всего несколько часов назад. Я уже успела соскучиться…

Дорога от моего дома до дома британца – относительно приятная прогулка. Есть время подумать, проветрить мозги и заново решить, что нам… мне делать с моей возникающей привязанностью к Томасу, очевидность которой неоспорима. В противном случае я сидела бы дома и лелеяла свою гордость, наслаждаясь тем, что самый завидный и желанный парень в университете буквально признался мне в чувствах и попросил о любви. А я самоуверенная сучка не ответила на признание британца, возомнив себя богиней, восседавшей на троне, чей любви желают миллионы, но получают лишь избранные. И я еще не решила к кому относится Хард.

Я иду размеренным шагом, наслаждаясь приятным ветерком, представляя реакцию Харда на моё появление и её возможные последствия. Автомобиль Томаса был припаркован около дома и издалека я замечаю, что бампер машины разбит. Но Хард не проезжал мимо моего дома! Я не могла не заметить, а это значит, что британец вернулся домой по объездной дороге, чтобы не попадаться мне на глаза.

Ускоряю шаг и в такт своему грохочущему сердцу подхожу к выигранному в споре авто. Заглядываю в салон автомобиля, всматриваюсь в тонированные окна, ладонью прикрывая поступление света от фонарных столбов, которые искажают видимость. Внутри никого небыло. И я облегченно перевожу дух, ликуя от счастья, что не обнаружила Харда без сознания за рулем разбитого автомобиля. Но бывшая любимица на колёсах Брэда действительно сильно пострадала в аварии. На передней и задней дверях со стороны пассажира были вмятины и царапины. По лобовому стеклу пошли нити трещин, похожие на ювелирно сплетённую паутину. Фары автомобиля была разбита вдребезги, а на коврике со стороны пассажира валялись пустые бутылки из-под пива. Хард что пил за рулем? От клокочущего гнева, готова ворваться в дом и разнести его к чертовой матери, устроив этому придурку хорошую встряску. Но меня успокаивает тот факт, что со стороны водителя на машине ни одного изъяна. Это означает, что Хард не пострадал.

Входная дверь не заперта, и я захожу внутрь дома, замирая в коридоре, прислушиваясь к давящей тишине вокруг и оценивая масштабы бедствия. Следы от грязной подошвы покрывают весь пол и поднимаются по лестнице. Особенность дома Харда заключается в том, что из прихожей было видно всё, что творится в гостиной и на кухне. И погром на кухне не внушает ничего хорошего. Кроме разбитой посуды и осколков, разлетевшихся по всей столешнице стола и полу, на кухне никого не было.