Книга Bad idea, страница 135 – Ана Эспехо

– Садись… – отступает в сторону подальше от меня, чтобы не сорваться.

Послушно опускаюсь на пол и перестаю дышать, когда Хард плавно встает на колени у меня за спиной. Исходящее тепло его тела взрывает вулканы и меня подбивает мелкая назойливая дрожь. Кончиками пальцев Томас расстегивает застёжку бюстгальтера и стягивает лямки, ведя горячими ладонями по моим рукам. Дыхание застревает в груди, и я не в силах вздохнуть. Задыхаюсь. Льну к теплым ладоням Томаса, желая раствориться в его ласках. Но британец лишает меня близости и ловко стягивает резинку с тугого хвоста, распуская волосы по спине. Хард запускает длинные пальцы в мои растрепавшиесяволосы и массирует кожу головы.

– М-м-м… – от тонкого и пронзающего удовольствия мурашки бегут по голове и вдоль позвоночника, бесстыдно высыпая на груди.

– Постарайся не двигаться, Майя… – шепчет на ушко и завлекательно целует в шею, ускользая от меня как призрак.

Хард занимает своё место за мольбертом и несколько секунд молчаливо изучает меня в естественной, чувственной позе. Распущенные волосы спадают на плечи, подчеркивая овал лица. Аккуратная грудь прикрыта руками и видны лишь прелестные очертания. Ноги частично полусогнуты в колени. Выдержанная, изящная поза обнажает меня в глазах Томаса.

Британец берет в руки черный уголь и переносит линии моего образа на холст бумаги. Сосредоточенный и сдержанный. Награждает своим вниманием, только чтобы подметить важные детали. Я не в силах сдержать улыбки и усидеть на месте.

– Перестань улыбаться… – Хард шутливо грозит мне пальцем, выглядывая из-за мольберта.

– Прости… – поджимаю губы, пряча улыбку и напускаю на себя важнецкий вид.

Разглядываю картину Томасу, нарисованную на уроке и отчетливо вижу призрачный силуэт девушки на пристани вдалеке. Неужели это действительно я? Мой туманный образ, изображенный британцем, как утренняя дымка – рассеивающийся и ускользающий. Томас боится потерять меня? Думает, что я растворюсь, бесследно исчезнув из его жизни?

– Хочешь посмотреть? – Хард улыбается своей самой обезоруживающей улыбкой, а глаза лучатся светом. Он так быстро рисует или задумавшись, время пролетело незаметно?

– Конечно, – отвечаю задумчиво и отрешенно, возвращаясь в реальность. Картина Томас настолько личная и проникновенная, как маленькая брешь в его душе. И он позволил мне заглянуть в самые потаенные уголки.

Рьяно поднимаюсь на ноги и прикрываясь футболкой, обнимая себя за плечи, подхожу к Тому с неведомой нежностью рассматривающего мой портрет. На его рисунке я другая. Хрупкая и трепетная в каждой линии, выведенные любящей рукой этого мальчишки и стойкая во взгляде и наклоне корпуса вперед.

– На твоем рисунке я выгляжу иначе, – боязливо касаюсь кончиками пальцев портрета, опасаясь, что созданный образ рассыплется.

– Такой я тебя вижу, Майя, – Хард устраивается прямо у меня за спиной и дышит в затылок. – Хрупкий цветок снаружи и вулкан внутри, – прикасается губами к виску и оставляетчувственный поцелуй.

– Это потрясающая работа, а ты безумно талантливый, – задираю голову, чтобы заглянуть в глубокие омуты британца и целую в подбородок, не дотягиваясь до любимых губ брюнета с моим то ростом.

– Почему ты прикрываешься футболкой? – Томас разворачивает меня к себе за талию и заключает моё лицо в ладонях, поглаживая большими пальцами щечки.