Книга Bad idea, страница 133 – Ана Эспехо

Том не обернется. Гордость не позволит. Но мне достаточно и того, что он здесь. Мы в одной студии живописи. Почти рядом. Нужно дать возможность Харду раскрыться, а не таранить его взглядом как мишень.

Тупо гляжу на белое полотно, не имея представления о том, что рисовать и как. У эмоций и чувств нет точных линий для изображения. Один сплошной, переплетенный клубок. И если бы в студии никого не было, выплеснула бы несколько красок на полотно, наблюдая как растекаются цветные линии. В фильмах – это выглядитэпично.

Откладываю на рабочий столик художника кисть и поочередно открываю баночки с краской. Окунаю пальцы в вязкую жидкость красного цвета и рисую на холсте темно-алую линию, рассекающую белый лист бумаги пополам. Как молния рассекает небо и существует только миг до грозы и после.

Прорабатываю и закрашиваю белые пробелы разделительной черты, вместо кисти используя пальцы. Маленькие дети всегда рисуют руками и у них хорошо получается. Определенный уровень свободы, когда даже художественные принадлежности не ограничивают тебя.

Одну часть холста, отделенного линией, остервенело закрашиваю насыщено-черный цветом, испачкав всю левую ладонь. Подушечками пальцев устраняю белые пятна листа бумаги. Для другой – выбираю белую краску.

Приходится вымыть пальцы от красной акварели, чтобы не допустить смесь цветов.

Белая краска иначе ложится на мольберт. Она почти не отличается от родного цвета белой бумаги, но вместе с тем бросается в глаза.

Белоснежная часть полотна – первый выпавший снег и чистота. Темная сторона – скопление невзгод, потерь и боли, перемешавшихся в одну массу. И алая разделительная полоса, контролирующая мои чувства и эмоции по разным сторонам. Но это всё ложь! Вру сама себе! Это не то, что я чувствую в данный момент. Никакого порядка внутри и близко нет.

Горько усмехаюсь, покачивая головой как человек окончательно разочаровавшийся в живописи. И делаю по-своему! Как хотела изначально: хватаю маленькие баночки с краской идентичные тем, что подсыхают на холсте и выплескиваю на бумагу.

Разноцветные струйки стекают по мольберту. Пересекаются и встречаются друг с другом. Красивое зрелище. Живое. Мои застывшие чувства в движении. С улыбкой расхулиганившегося ребенка размазываю акварель по холсту, стирая границы и контроль, отражая на картине своё внутреннее состояние. Вот что я чувствую – хаос и беспорядок.

В отличие от Харда, чья картина абсолютная противоположность моей. Полная умиротворения и спокойствия, не свойственных вспыльчивому британцу. Томас изобразил деревянный мост, теряющийся далеко впереди, а вокруг бескрайняя водная гладь. Нежные и чувственные цвета приятны взору и способны залечить душевные раны. За спиной брюнета не разглядеть, но мне кажется, что я вижу расплывчатый силуэт. Образ кого-то вдалеке. Мой?…

Вот чтоя значу для Харда – тихая гавань для него. Он – хаос для меня. И наши абсолютно эмоционально разные картины подтверждают это красноречивее любых слов.

Потерялась и запуталась в собственных чувствах к этому сложному, обозленному мальчишке, но смогла вытащить его на свет и немного успокоить… Ох, если бы я умела рисовать, то запечатлела бы на мольберте Харда с кисточкой в руках. Неопределенного и задумчивого. С растрепавшимися, милыми кудряшками. Мальчишка, разучившийся любить, но с огромной детской мечтой.