Книга Измена. (не) удобная жена, страница 98 – Елена Грасс

— Как ты меня достала! — очередная истерика у Курбатова опускает настроение ниже плинтуса.

Каждое утро начинается практически одинаково: подай, принеси, унеси.

Сил моих больше нет… Где их взять? Как продолжать верить в то, что скоро станет лучше? А как оно таким станет, если будущее кажется полным дерьмом⁈

— Что тебе опять не так⁈ — начинаю кричать в ответ, практически уже топая ногами. — Ты меня тоже достал, хуже бабы истерички! — и вот мне уже не хочется его жалеть и выбирать слова. Надоело! Устала! Сил моих больше нет!

— Каша, Аня, каша, мать твою!

— Что с ней не так?

— Где сахар в ней? — берёт тарелку и бросает её в очередной раз на пол.

— Я положила столько, сколько ты любишь! Две ложки!

— А масла?

— И масла!

— Значит, не доварила, раз она такая невкусная!

Сжимаю кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, и беру тряпку.

Всё внутри меня кипит, но я молчу. Курбатов сидит за столом, холодный, равнодушный, и наблюдает за мной.

Он не говорит ни слова, просто ждёт, когда я закончу убирать этот беспорядок, который, он только что сделал. Иногда мне кажется, что он делает это специально, словно на прочность меня проверяя.

Я не хочу плакать, но слёзы текут сами, будто вымывая из меня последние остатки чего-то светлого, что когда-то было у меня к нему.

Теперь внутри только пустота и ненависть. Да, ненависть! Она горит где-то глубоко, разъедая душу, и я понимаю, что больше ничего не чувствую к этому человеку. Ни любви, ни жалости, ни даже злости. Только холодная, безжалостная ненависть.

Когда-то Михаил был для меня всем. Самым красивым, самым сильным, самым харизматичным мужчиной на свете. Он был тем, о ком мечтают многие молодые девушки: с деньгами, с властью, с этой непередаваемой аурой, которая сводила с ума, красивым поджарым телом.

А сейчас спустя полгода, я вижу перед собой седоволосого, иногда разбитого, часто агрессивного и несдержанного старика. Да, с деньгами, но они смешные по сравнению с тем, что было раньше.

Какие это деньги? Смешные, по сравнению с тем, что было.

Альбина не забрала всё, она оставила и ему, но… он всё тратит на продолжающуюся бесконечную реабилитацию и взятки, пытаясь восстановить утраченное здоровье и сохранить остатки репутации компании.

Всё больше и больше я понимаю, что он не вернёт свою компанию к былому величию, и всё меньше и меньше я понимаю, что меня держит рядом с ним.

И чем больше я наблюдаю за этим, тем яснее понимаю: он никогда не вернётся к своему былому величию. Он сломлен. И мне всё меньше и меньше понятно, что я вообще делаю рядом с ним.

Когда-то я мечтала купаться в роскоши, а в реальности он выделяет мне деньги строго по лимиту и требует отчёта за каждую копейку. Я обязана приносить чеки за всё, даже за трусы. За свои собственные трусы!

Никогда я не была так унижена. Никогда! Хотя… нет, почему же? Была. Сама, по собственному желанию, когда связалась с этим самодуром. Когда позволила ему стать центром своей вселенной. Когда слила свою жизнь в унитаз, думая, что именно Курбатов и есть моё счастье.

— Я так больше не могу… — начинаю рыдать открыто, ненавидя его больше. Затем иду на кухню и несу кастрюлю в гостиную. У меня последнее время только одно желание — надеть ему эту кастрюлю на голову вместе с кашей.

Сначала изо всех сил старалась, чтобы он встал на ноги, и начал полноценно жить, но он принимал это как должное. Потом я слушала бесконечное, что я виновата в том, что с ним произошло. Я извинялась, просила прощения, и он принимал это как должное…