Книга Насквозь, страница 24 – Таша Строганова

Ваня решил не препираться, он и без того чувствовал себя немного виноватым, просто кивнул и ушёл.

Вопрос о том, как он оказался в компании Бессонова прошлым вечером, оставался открытым.

Стоя под упругими, горячими струями, Ваня, задрав голову, пытался разобраться в своих чувствах. Выходила откровенная мешанина.

Почему его так взволновал тот факт, что он снова у Романа дома? И почему его волновало то, как Бессонов выглядит?

Так, блядь, не должно быть.

Память услужливо подкинула причину вчерашней драки. Белоусов танцевал с какой-то девчонкой. К которой, блядь, совершенно ничего не почувствовал.

Как будто Бессонов его чем-то заразил. Голубизной своей блядской, будь она не ладна.

Немного психуя, Ваня быстро домылся. Вытеревшись, он действительно нашёл на стиральной машине свежую футболку.

Блядь, даже надевать её было волнительно.

Да Белоусов в жизни столько не волновался, как за это утро.

Что за дерьмо с ним творилось?

Чувствуя, как предательски начинают гореть щёки, он вернулся на кухню. Ладно, надо взять себя в руки и показать Бессонову, что он нормальный пацан. И его совершенно не напрягает вся ситуация.

Ну, и вроде как как-то поблагодарить Романа за то, что уже второй раз вытаскивает его задницуиз передряги.

- Эм, - Ваня помялся у входа в кухню. – Я могу приготовить что-то на завтрак, если пустишь к плите. Что-то посущественнее вот того, - он, сморщившись, указал на остатки коктейля, стоявшего в стакане на столе.

Рома, до этого задумчиво изучавший что-то в своём телефоне, медленно поднял голову и кивнул.

- Холодильник и плита в твоём распоряжении, - он говорил без привычной улыбки, и это было странно. Похоже, всё-таки Ванёк вчера что-то натворил. Оставалось надеяться, что не заблевал тачку или дорогущий ковёр.

Видеть непривычно отстранённого Бессонова было как-то странно. И Ваня злился сам на себя за то, что ему не нравится такой Роман.

Где его ухмылочки? Где попытки быть дружелюбным?

Стоит тут, будто лимон съел.

Херовее всего было не знать, в чём провинился. Ваня чувствовал себя нашкодившим котёнком, которого вроде как потыкали мордой в пол. Вот только тот уже был чистым.

Быстро управившись с глазуньей и тостами, Ваня решил ещё сделать апельсиновый джем к ним. Он ловко очистил апельсин, порезал и поставил на плиту в сотейнике.

Конечно, техника у Бессонова уступала ресторанной, но всё равно была на порядок лучше той, на которой привык готовить Иван. Работать на такой кухне было истинным удовольствием.

Увлёкшись готовкой, он на какое-то время даже забыл о мыслях, заполонивших его похмельную голову.

Процесс приготовления пищи всегда был для Вани Белоусова неким таинством. Алхимией. Он любил добавлять новые ингредиенты в привычные блюда. Любил экспериментировать. И порой из-под его рук выходили совершенно новые блюда.

Светлана Афанасьевна, его преподавательница из шараги, говорила, что с такой тягой и способностями к кулинарии Ване прямая дорога в какой-нибудь мишленовский ресторан, а не на столовскую кухню.

Забавно всё-таки жизнь повернулась. Тогда Белоусов только смеялся, считая, что кафешка у вокзала – его потолок. А теперь действительно стажировался у французского повара.

Мишленовская звезда у ресторана Ромы уже была. Благодаря всё тому же Люсьену, получившему её ещё в Париже.