Книга Насквозь, страница 22 – Таша Строганова

- Поцелуй меня.

Это прозвучало как выстрел. От шока и волнения у Бессонова бешено заколотилось сердце. Ей Богу, если бы Ваня его сейчас действительно ударил, он не охренел бы столь сильно, как от подобной просьбы.

Точнее, от подобного приказа.

- Нет, - Рома собрал все свои силы, чтобы не поддаться искушению. Даже разбитое, лицо Белоуса выглядело чертовски привлекательным. А его губы, чуть припухшие от удара, казались слишком сексуальными.

Рома никогда раньше не подозревал, что его могут заводить ссадины на чьём-то теле. Наверное, такой вид извращения имел своё название.

Он сделал над собой усилие и попытался отстраниться. Но Ваня, даже будучи пьяным, после драки, оказался сильнее. Или просто Рома не настолько хотел уйти?

- Вань, - Бессонов вздохнул, понимая, что вырваться из железной хватки не получится, - ты же потом пожалеешь.Сам будешь злиться. И на себя, и на меня в первую очередь.

- Я ж тебе нравлюсь, - Белоусов подался вперёд, заглядывая своими глазищами прямо в душу, - хули ты ломаешься?

- Потому что не хочу испортить наши отношения, - Рома криво улыбнулся. – Нам ещё работать вместе.

- Похуй, - Ваня решительно тряхнул головой. – Я, блядь, понять хочу, какого хуя у меня на девок не стоит, а твоя рожа везде мерещится. Что ты, блядь, сделал со мной, а? Я же не пидор. Сука, бесит всё. Целуй давай! Поцелуешь?

Слова, которые вылетали изо рта Ивана, калёным железом выжигались в груди у Ромы. Ваня думал о нём? Он действительно…

- А, бля, заебал, - Белоусов резко притянул его к себе, из-за чего Рома упал перед диваном на колени, и прошипел: - Раз ты с какого-то хера телишься, сам сделаю.

И он действительно поцеловал Рому.

Ошалевшего, застывшего и совершенно выбитого из колеи.

Бессонов не мог бы сказать, что это был его лучший поцелуй. Всё-таки Ваня был изрядно пьян. Но, чёрт возьми, он определённо был самым желанным.

Наглый, настойчивый язык Белоусова прошёлся по всё ещё сомкнутым губам Ромы, заставив его задрожать. Губы у Вани, несмотря на некоторую внешнюю грубость, оказались мягкими, чуть обветренными да, но всё равно безумно приятными.

Рома сдался. Капитулировал без объявления войны. Он впустил этот нахальный язык в свой рот и невольно подался вперёд, обхватывая руками чужую шею.

Они целовались долго, жадно. И что бы там ни пытался сам себе внушить Белоусов, натуралы так не целовались.

Уж Рома-то мог такое распознать.

Своими пальцами он поглаживал короткие, приятно-колючие волосы на затылке Вани. И почти плавился от невероятного, сводящего с ума поцелуя. Со вкусом какого-то алкоголя, кажется, коньяка, и сигарет. Не лучший коктейль. Но сейчас от этого сочетания у Ромы реально тяжелели яйца и приятно тянуло низ живота.

Какого хера это было так хорошо?

Наконец они оторвались друг от друга, тяжело дыша. Взгляд у Белоусова был совершенно поплывший и безумный. Рома подозревал, что выглядит не лучше. Хоть и не пил.

- Охуенно, - заключил Ваня и откинулся обратно на диван. – Я, пожалуй, полежу.

Бессонов растерялся, не зная, как реагировать. Он поднялся на ноги и нервно сжал в руке ватный диск, на котором остались следы крови.

- Тебе, наверное, надо принять душ, - произнёс он, сглотнув. – Кхм,пойду приготовлю ванну.

Не оглядываясь, Рома ушёл, практически сбежал. Ему нужно было пару минут передышки. Слишком много эмоций. Слишком много впечатлений.