Книга Насквозь, страница 26 – Таша Строганова

Надев домашние штаны, Ваня свирепо уставился на Игорька.

- Мы с ним не спали.

Гошик продолжал испытующе смотреть прямо в душу своими голубыми глазищами.

- Но я его поцеловал, - Ваня сдался и упал спиной на кровать, раскинув руки. Потом спрятал лицо в ладонях и застонал: - Блядь. Пиздец, Гош. Я пидор, получается?

Игорь, хоть и был тем ещё подъёбщиком, но парнем всё же оставался нормальным и давить на больное не стал. Он сел на край кровати и похлопал Ваню по плечу.

- Пидор – ещё не приговор, - со вздохом проговорил он, потом рассмеялся, когда Белоусов рыкнул на него. – Всё-всё, понял. Ну, ты же с девчонкам мутил? Мутил. Значит, как минимум, ты не пидор, а бисексуал. Слышал, что люди такие по своей природе.

Ваня заинтересовался и убрал рукиот лица.

- Так, - он приподнялся на локтях. – То есть, типа это нормально хотеть другого мужика? Ты мне это пытаешься втереть?

- Так говоришь, будто я тебя агитирую вступить в партию «Радуга», - фыркнул Гошик. – Надеюсь, ты знаешь, что по факту гомосексуализм – это не болезнь, как принято считать среди альтернативно одарённых людей? Это просто есть в тебе.

- Бля, - Ваня закатил глаза, - ты нихуя не помогаешь. Думал, скажешь, что я нормальный. А ты мне впариваешь, что я родился пидором.

- Тугой ты, Ванечка, - Гошик вздохнул. – Как пися пионерки.

- У тебя не было пионерки, - фыркнул Ваня. – И вообще, тупое сравнение.

- Тебе больше по душе попа пионера?

Гошик, хохоча, увернулся от подушки, брошенной в него Белоусовым. Они повозились несколько минут, что позволило Ване чуть сбросить нервное напряжение.

- Ладно, пошли, что ли, чаю попьем, - предложил Игорёк. – Я там эклерчиков купил, твоих любимых, лимонных.

- Умеешь ты уговаривать, Гошан, - Ваня потянулся. – Хорошо, что ты не пидор.

- Ты не в моём вкусе, - патетично заявил Гоша, направляясь на кухню.

- Угу, один мне тоже так говорил.

***

Рома понимал, что это конец.

Или пиздец. Что равнозначно, впрочем.

Когда Белоусов сбежал, он вернулся на кухню, обвёл глазами красиво накрытый к завтраку стол и вдруг, разозлившись, снёс всё на пол.

- Дерьмо.

Надо было ему ляпнуть эту чушь. Хотя, что уж там. Ваня и без того вспомнил бы прошлую ночь.

Понятно, что парень испугался. Вот только пока не ясно было, чего именно. Того, что поцеловал мужика. Или того, что ему понравилось.

Рома застонал, потёр лицо руками и сел на стул.

Конечно, будь Ванечка сто процентным натуралом, хотя в таковых Бессонов не особо верил, тут бы было без вариантов.

Но было в Белоусове что-то, что всё же давало надежду. До этой его ночной эскапады.

Теперь же вероятность того, что Ваня не станет его избегать и морозиться, стремилась к нулю.

Почему всё вдруг стало так сложно?

Звонок в дверь заставил Бессонова вздрогнуть. На короткий миг сердце зашлось бешеным галопом, а пульс разогнался до сотни. Рома поверил, что Иван мог вернуться.

Но тут же заставил себя успокоиться. Не мог Белоусов этого сделать. Ни в каком из самых сумасшедших сценариев.

И точно. За дверью оказался светящийся своей лощеностью и шикарностью Петров. Видеть его сейчас не особо хотелось.

- Чего тебе? – совершенно нелюбезно бросил Роман, возвращаясь обратно на кухню. Надо было убрать беспорядок.

- Неужели не рад дорогому гостю? – за спиной усмехнулся Пётр и присвистнул, входя следом. – Что тут случилось?