Книга Измена. Осколки нас, страница 7 – Татьяна Тэя

— Тебе мало вчерашнего? — почти грублю.

— Мне всегда мало… тебя, — прикусывает мочку уха, стряхивает мои пальцы и сжимает в объятьях крепко-крепко, так, что дышать невозможно. — Ты же сама это знаешь. С нашей первой встречи. Мало, Мила, всегда мало.

Ягодицами вдавливаюсь в его пах и невольно начинаю возбуждаться сильнее.

Что ж… он знает все мои слабые места.

— А я… я думала достаточно.

— Что за разговоры? — спрашивает Глеб чуть озадачено. — Ты не хочешь? Устала?

— Не хочу. Устала, — повторяю за ним с нажимом.

Видимо, моя злая интонация его озадачивает ещё сильнее, потому что Глеб реально замирает и аккуратно разворачивает меня к себе лицом. В красивыхглазах одни вопросы, раньше я так себя не вела. Если действительно хотела спать, отшучивалась, да он и сам тогда видел, что мне не до секса. Хотя мне ни раз приходилось быть заласканной на исходе сил и погружаться после в сладкий сон.

— Мила, что-то случилось? — серьёзно и совсем неигриво спрашивает Глеб.

Конечно, моё поведение в последнее время должно было вызвать у него вопросы. Странно, что раньше он их не задал.

Собираюсь с силами, а сама чувствую пудовую гирю на языке, фигурально выражаясь. Если начну говорить, обратной дороги ведь не будет!

— Да, — еле слышно, но всё-таки отвечаю.

Ночники синхронно мигают, и я вздрагиваю. Пальцы Глеба сильнее сжимаются на моей талии.

— Что? Расскажешь?

Глубокий вдох, и я отстраняюсь. Физически и мысленно.

— Я думала, это ты мне расскажешь.

Голос как будто и не мой.

Брови Глеба вопросительно приподнимаются.

— Хотелось бы чуть больше конкретики.

Конкретики ему захотелось? Ну, получай!

— Расскажи мне про свои измены, — выпаливаю на одном дыхании и громче, чем собиралась.

Пусть Санька уже спит, будить её возмущёнными орами мне вовсе не хочется. А я ведь действительно могу раскричаться от переизбытка эмоций. Поэтому гашу гнев, уменьшаю громкость.

На лице Глеба непонимание.

— Что? Прости, я ослышался?

— Нет, ты не ослышался!

Глеб начинает громко смеяться, потом, видимо, замечает моё похоронное выражение лица и резко замолкает. В комнате так тихо, что я слышу тиканье наручных часов, лежащих на столе.

Плечи расслабляются, я выдыхаю оставшийся в лёгких воздух и готовлюсь к спору. Конечно, он всё будет отрицать. Ещё ни один неверный муж сходу в изменах не признавался. Глеб не исключение.

— Мила, это шутка такая?

— Нет.

— Ты серьёзно так думаешь?

— Да.

— Правда, что ли?

— Да.

Он пристально смотрит на меня, а я на него. На лице вины не вижу, удивления там тоже нет, только непонимание. Не ожидал, что я вот так разговор поверну, теперь пытается понять, каким образом до меня дошла информация о его измене? Так я просвещу, пусть не переживает. У нас же откровенный разговор.

Глеб наклоняет голову к плечу, будто готовится слушать очень внимательно, что я ещё ему сообщу.

— А почему ты так думаешь?

Хороший вопрос.

Ответ кажется мне нелепым, но я всё-такипроизношу его вслух.

— Нашла чужие трусы в кармане твоего пиджака. Что ещё я могу думать?

— Семейные? — внезапно широко улыбается, но мне вовсе не смешно.

Моргаю и молчу.

Улыбка Глеба снова тает.

— Ответ, видимо, отрицательный, — сам всё понимает.

Ладонью левой руки упирается в бедро, а правой ерошит волосы на затылке, выдыхает шумно.

— Мила, но ты сама понимаешь, что это бред? Я не изменял и не изменяю тебе. Я тебя люблю. Зачем мне другие женщины?