Книга Измена. Осколки нас, страница 10 – Татьяна Тэя

Меня потряхивает, и я не понимаю, что именно Лика имела в виду.

* * *

Несколько дней я ношу множество вопросов в себе. Глеб в это время ведёт себя почти идеально. Каждый день интересуется, как я себя чувствую. Проверяет, не поехала ли моя голова от подозрений. Уверяю его, что всё хорошо. А сама с ума схожу, думая над словами Лики. Наконец, не выдерживаю и заявляюсь к ней в кабинет в разгар дня пятницы.

Глеб на важных переговорах, светит крупный контракт на установку вентиляционных систем в новом коттеджном посёлке на севере города. Мы должны его взять: репутация и средства позволяют.

— Прости, что без стука и предупреждения, — начинаю с порога, — но… мне покоя не даёт. Почему я не должна доверять мужу?

Лика поднимает глаза от какого-томакета на журнальном столике, куда прилаживала отвалившуюся часть крыши. Дом в разрезе. Бросив короткий взгляд, понимаю, что это часть презентации нашей новой супер-очистительной системы для астматиков и аллергиков. Дорогая штука, но даже здоровые люди готовы платить больше за более качественный продукт. Его-то Лика сейчас активно и продвигает.

— А чужого нижнего белья в его кармане недостаточно? — разгибается и поправляет невидимые складки на брюках. — Ты же меньше недели назад рыдала горючими слезами, утверждала, что нет ему веры, а теперь вдруг… переобулась?

— Переобулась? — хмурюсь. — Лика, прости, при всём моём к тебе хорошем отношении, но… ты перегибаешь. Глеб сказал, что не изменял, и я ему верю.

Со стороны понимаю, как наивно звучат мои слова.

Она пожимает плечами и бросает:

— Ну хочешь, верь.

— А есть повод не верить?

Лика молчит. И меня осеняет осознанием.

— Пожалуйста, если тебе что-то известно… Не надо скрывать от меня. Лика, если знаешь… лучше скажи мне.

Она мнётся, неуверенно покусывая губу.

Сжимаю руки в кулаки и в панике, потому что уже понимаю, что Лике есть что сказать, вскрикиваю.

— Скажи! Пожалуйста… — потом шепчу. — Ну, пожалуйста, Лика.

— Сядь, — командует она. — Выпей, — пихает в руки бокал воды.

Осушаю его залпом, со стуком ставлю на стол.

Лика садится в кресло, сжимает виски руками и горестно вздыхает.

— Твою мать, у меня мозг взорвётся сейчас. Я не должна тебе этого рассказывать. Обещала же.

Хватаю её за рукав блузки, трясу практически.

— Говори же… Ну? Давай! Что там? Что ты знаешь про Глеба и… кого? Кто это? Кто-то из наших? Кто-то на стороне?

— Нет, — медленно мотает головой, — не из наших.

Сердце замирает. Бьётся медленно. В глазах темнеет, а в ушах появляется неприятный звон.

— А кто? Кто? Кто?! Кто-о-о?!

— Тихо, не кричи, — накрывает своей ладонью мою руку. — Я не знаю, кто… но… Мила, ты в курсе, что у Глеба есть ещё один ребёнок?

Я отшатываюсь. Вжимаюсь спиной в стул. Отрицательно мотаю головой.

— Нет… — одними губами говорю. — П-повтори, что ты сказала?

— У Глеба есть ещё один ребёнок помимо Сашки.

— От кого? Где? Как? К-какой р-ребёнок?

Заикаюсь, чувствуя, что почва вылетает из-под ног.

Теперь вариант с разовой изменой кажется мне более приемлемым, чем прижитый ребёнок где-то на стороне. Ребёнок — это серьёзно. Ребёнок — это навсегда.

— Откуда ты знаешь? А ты уверена, что он его?

— Уверена, — кивает. — А знаю откуда… ну так вышло.

— Нет-нет-нет, погоди, — посмеиваюсь, но это, безусловно, первые звоночки подступающей истерики. — Объясни, как это так вышло, что ты… просто коллега… знаешь то, чего не знаю я? — тычу пальцем себе в грудь. — Жена. Я же жена!