Книга Измена. Осколки нас, страница 40 – Татьяна Тэя

— Твоя сестра значит.

— Технически да.

— Технически? Странное слово. Почему он её на себя не записал?

— Потому что уже знал о своей болезни, понимал, что мать сделает всё возможное, чтобы ребёнку ничего не досталось, да и не хотел, чтобы его любовница претендовала на долю в бизнесе, прикрываясь ребёнком. Там много всего…

— А о твоей семье он не подумал? — возмущаюсь.

Уголок губ Глеба приподнимается в скорбной улыбке.

— Отец всегда думал только о себе.

Боже… у меня тысяча вопросов, и мозг требует задать их немедленно, но как верно сказал Глеб: подоконник — это не лучшее место для подобных бесед. Вот и сейчас до нас долетает грозный оклик из главного коридора.

— Это что ещё такое!?

Оборачиваюсь, вижу акушерку с поста, грозно шагающую в нашу сторону.

— Совсем обалдели? Вам тут не дом свиданий. А ну быстро окно закрыли, разошлись по палатам!

К щеке быстро прижимаются губы Глеба, щетина чуть царапает кожу, и через секунду мне становится холодно, потому что Глеб слез с окна и стоит на улице.

— Я всё тебе подробно объясню, — обещает.

— Окно закрыли, я сказала! — раздаётся приказ за моей спиной.

— Я люблю тебя, Мила!

— Совсем с ума посходили со своими любовями! — ворчит акушерка, отодвигая меня в сторону и сама закрывая окно. — Семёнова? В палату быстро. Сейчас обход начнётся. Ну сколько можно повторять. Иди уже… и ты иди, папаша, — махает на Глеба. — Иди-иди! А то сейчас лично выйду и провожу до ворот! — снова смотрит на меня. — Семёнова, ты меня слышишь?

— Угу.

— Что-то не похоже. — Вкладывает мне в ладонь мой же телефон. — Иди, лечись, быстрее поправишься, быстрее к своему красавчику вернёшься. — Разворачивает и аккуратно подталкивает в спину. — Ну чего застыла? Мне каталку для тебя привезти?

— Нет-нет, я сама, — оживаю и, прижимая телефон к груди, возвращаюсь к себе.

Сердце просит объяснений и заверений, что всё хорошо, но разум напоминает, что это действительно не то, что обсуждают по телефону. Придётся набраться терпения. И сил.

Четыре дня тянутся бесконечно. Я сплю и ем, хожу на процедуры, лежу под капельницей. А ещё любуюсь на букет белых роз, которые мне передал Глеб. Удивительно, что такие капризные цветы послушно стоят в выделенной акушеркой вазе и не вянут. Дома часто запускаю их поплавать в ванной, чтобы они набрались сил и напились от души, а тут этого и не требуется.

Меня больше не тошнит, на сердце относительно спокойно. Нет, в голове по-прежнему масса вопросов. Ещё мне очень хочется встряхнуть Глеба или даже поколотить за то, что скрывал такую важную информацию. У каждой семьи есть секреты, но не внутри; и потом — семья его родителей и наша семья — это две разные семьи, хоть и связаны родственными узами. То, что касается одних, непосредственно найдёт отражение в другой. Как он мог не понимать этого?

Если бы не Лика, сколько бы ещё Глеб скрывал наличие сестры, а по документам дочери, от меня?

Кстати, надо сообщить Лике, что она ошибалась, что у Глеба нет никакой второй семьи. От мысли, что она может быть плохого мнения о Глебе мне почему-то не по себе. Откуда это странное желание обелить его репутацию и доказать, что и я сама не дурочка?

Но… тогда она спросит, а что это за девочка и почему она записана на моего мужа. Рассказывать ей про похождения свёкра тоже не вариант.