Книга После развода не нужно возвращать, страница 8 – Катя Лебедева

— Нет, сынок, все… все в порядке, — пытаюсь улыбнуться, но не выходит. — Просто тяжелый день, очень устала.

Он подходит ближе, и смотрит на меня очень внимательно. Матвей слишком взрослый для семнадцати лет. Он смотрит на меня так, словно видит насквозь, и от этого передергивает.

— Мам, пожалуйста, не ври мне. Ты же сама меня всегда учила, что врать это плохо. Я вижу, что тебе плохо. Ты плакала? Скажи мне правду.

Не понимаю сама себя. Зачем тяну? Он ведь все равно все узнает. Только оттягиваю неизбежное. Он все равно рано или поздно заметит. Лучше сейчас. Прямо сейчас, пока есть хоть капля сил сказать в открытую.

— Сядь, Матвей. Пожалуйста, — прошу его, когда мы оказываемся в зале. — Мне действительно нужно тебе кое-что сказать.

Он садится напротив, на краешек кресла, и смотрит на меня внимательно. Сын словно готовится услышать что-то плохое. Я делаю глубокий вдох, и собираясь с мыслями.

— В общем, последние недели я себя не очень хорошо чувствовала… меня все время тошнило, кружилась голова. Я списывала это на нервы, на последствия… всего того кошмара, что случился, но ошиблась. Я была у врача, и… оказалось, все не совсем так, — начинаю гладить живот, и он следит за моей рукой. — Матвей, я беременна. Ты станешь старшим братом.

Сказать, что его оглушает эта новость — вообще ничего не сказать. Он радуется, но и страшно ему одновременно. Мне и неловко ему это говорить, ведь он взрослый парень, разница с малышом огромная, но что я могу поделать, так вышло, мы не планировали.

— Мам, я тебя поздравляю, — Матвей порывисто обнимает меня, а потом отстраняется. Я же сжимаю губы и киваю, чувствуя, как по щекам снова текут предательские слезы.

— Спасибо сынок, но папа не должен об этом узнать. Никогда. Ты слышишь меня? Я не хочу, чтобы он имел к этому ребенку какое-то отношение. Я не хочу его видеть, не хочу, чтобы он приходил со своими советами, не хочу слышать его мнение и тем более не позволю ему решать что-либо. Я не переживу, если он разрушит жизнь еще одному моему ребенку так же, как разрушил наш с тобой мир. Ты… ты меня понимаешь?

Матвей смотрит на меня долго и пристально. Он решает что-то для себя, и я понимаю, чтомой сын взрослеет в прямом смысле у меня на глазах.

— Я понимаю, мам, — наконец отвечает, и я выдыхаю. — Конечно, я понимаю тебя. И если ты так решила, то он не узнает. Я даю тебе слово, буду хранить эту тайну сколько смогу.

Слезы облегчения подступают к глазам. Как же мне повезло с сыном, и как де не повезло с мужем.

— Спасибо тебе. Спасибо, сынок мой. Ты не представляешь…

Он пересаживается ко мне на диван, и обнимает за плечи.

— Ты только не переживай так, ладно? Слышишь? Все у нас будет хорошо. Мы справимся. Обязательно справимся. Вдвоем. Нет, даже втроем, — он осторожно, почти с благоговением, кладет свою большую теплую ладонь поверх моей руки, все еще лежащей на животе. — Я очень рад, что у меня будет братик или сестричка. Это же… это же так здорово, мам.

— Да, сынок, — тихо выдыхаю, и впервые за день, счастливо улыбаюсь. — Это действительно очень и очень здорово.

Ева

Три месяца прошло после развода, но кажется, что всего день прошел.

Живот еще можно скрыть под просторным пальто, но я уже чувствую каждое движение малыша, каждый легкий толчок изнутри. Жизнь похожа на какой-то замкнутый порочный круг, из которого вырывает звонок классной сына.