Книга После развода не нужно возвращать, страница 37 – Катя Лебедева

Он даже ухом не ведет, сволочь.

— Я тебя прошу, просто оставь нас в покое! Уезжай обратно в свой город, к своей новой семье, и забудь дорогу к нашему порогу. Забудь о нас с дочкой, как ты благополучно не знал нас все эти шесть лет!

Я стою, тяжело дыша, и готова в любой момент броситься на него с кулаками, лишь бы отстоять свое право на эту тихую, одинокую жизнь.

Он смотрит на меня несколько секунд, и его лицо становится серьезным, почти суровым, вся насмешка с него слетает. Не говоря ни слова, он проходит мимо меня в комнату, так же бережно укладывает Алису на ее детскую кровать, поправляет одеяло, и его крупная фигура кажется такой неуместной и такой правильной в этом маленьком мире. Затем он выходит обратно в прихожую.

Он останавливается прямо передо мной.

— Хорошо, — говорит тихо, но так, что каждое слово врезается в память, будто обжигая душу. — У тебя есть ровно неделя. Семь дней, чтобы собрать вещи, закрыть все свои дела здесь и морально подготовиться. Через неделю ты возвращаешься ко мне. Домой. Вместе с нашей дочерью, начинать новую жизнь с чистого листа.

Я открываю рот, чтобы возразить, чтобы сказать, что этого никогда не случится, что он ничего не может мне приказывать, что я не вещь, но он уже разворачивается и выходит за дверь, не оглядываясь, оставляя за собой лишь шлейф дорогого парфюма и чувство полнейшей опустошенности.

Глеб

Я прохожу в гостиную, срываю с себя дорогой, но внезапно ставший невыносимо тесным пиджак и швыряю его на диван.

Внутри все кипит. Перед глазами стоит ее лицо. Ее слова больно ранили.

«Забудь, как забыл шесть лет назад!»

Они жгут изнутри, выжигая душу, словно раскаленная докрасна кочерга. Я подхожу к барной стойке, хватаю первый попавшийся под руку тяжелый барный стул из полированного темного дерева и с размаху, вкладывая в бросок всю свою ярость, швыряю его в стену.

Удар получается оглушительным, словно выстрел. Стул не просто падает, он разлетается на щепки, изящная резная ножка с треском отскакивает и катится под стол, описывая неуклюжие круги. На безупречной стене зияет безобразная вмятина, из которой сыплется на паркет штукатурка.

Я стою тяжело дыша, глядя на это бессмысленное, варварское разрушение. Оно не приносит ни капли облегчения. Лишь с леденящей ясностью подчеркивает всю бездонную глубину моего бессилия и отчаяния.

— Не жалко тебе ремонт? — раздается спокойный, будничный голос с порога.

Я резко, словно на пружинах, оборачиваюсь. В дверях стоит Артем, мой друг и по совместительству начальник службы безопасности. В его руках два стакана. Видимо, услышал оглушительный грохот и сообразил, что его друг вновь пытается бороться с ветряными мельницами собственного отчаяния.

— Что? — бросаю ему, не в силах совладать с предательской дрожью в руках и сдавленным бешенством.

— Спросил про ремонт. Планируешь его таким экстравагантным образом начать? — он невозмутимо подходит, протягивает мне стакан и окидывает критическим взглядом осколки некогда дорогого стула.

Я с силой сжимаю прохладный стакан, лед звенит, угрожающе сталкиваясь со стенками.

— Отвали, Артем. Не до твоих саркастичных шуток. Совсем.

— А я и не шучу, — он отхлебывает и прислоняется к стойке, превращаясь из друга в черти кого. — Ты чего хочешь-то, в итоге? Стены крушить или проблему решать?