Книга После развода. Отголоски любви, страница 5 – Катя Лебедева

— И все? — перебиваю его, у меня истерика, и это слышно по голосу. Он недовольно поджимает губы и не отвечает мне, а просто продолжает.

— У меня сын, Мила, понимаешь? Сын, которого ты мне не дала. Она его одна не вырастит. Сына без отца невозможно вырастить. Женщина не может воспитать мужика,а вот другую женщину может. Вот и все, не принимай ничего на свой счет.

Равнодушие, которое сквозит в его голосе, заставляет все внутри заледенеть от ужаса. Что за цинизм, что за кошмар? Я ничего не понимаю, ничего.

— Какой же ты подлец, Саша. И как я этого могла не замечать? Ты... Я просто… у меня… у меня нет слов, понимаешь? Я ненавижу тебя.

Не знаю, ранят ли его мои слова, но я надеюсь, что ему так же больно, как и мне сейчас.

— Я любила тебя все эти годы, я тебе душу отдала, я себя тебе подарила. Я делала все, чтобы у тебя был дом. Я создавала уют. А ты? Ты просто променял меня на какую-то девку.

— Успокойся, Мил. Я просто поменяю вас местами. Ты была женой, станешь любовницей. А она из любовницы превратится в жену.

Дорогие наши. Мы рады приветствовать вас в новой истории. Она будет на разрыв. Прошлое подобно кругам на воде. Они оставляют свои отголоски на глади и разрушают ее большими кругами. Посмотрим, как герои справятся с этими отголосками. Пока нас трясет от такого хорошего заботливого мужа!

И денег даст, и жилье, и образование… Лучше бы просто оставался верным((((

Мила

Я смотрю на него, и кажется, будто меня сжигает изнутри, а потом по телу пробегает мелкая дрожь. О

Н стоит передо мной, человек, которого я знала лучше себя, думала, что знала, а теперь вижу словно через искажающее стекло. Он действительно считает, что его предложение нормально, что можно вот так взять и расставить людей по полочкам, как он расставляет сделки в своем бизнесе.

Воздух на кухне спертый, пахнет мукой и вишневым вареньем. Тесто неприятно подсыхает на пальцах, мука от пола скаталась, но на фоне того ада, что разверзся здесь, среди привычной уютной обстановки, это уже кажется мелочью.

— Ты слышишь себя, Саш? Поменяешь местами? — я без усмешки даже сказать это не могу. — Я ни с кем, и уж тем более с твоей любовницей, меняться не собираюсь. Мне не нужно твое предложение. Я не вещь, чтобы ты мог переставлять меня с полки на полку, исходя из своей выгоды.

Он тяжело вздыхает, будто устал от истерики капризного ребенка, и разводит руками, демонстрируя свое мнимое великодушие.

— Я лишь предложил тебе варианты, Мил. Меня устроит любой исход. Ты можешь остаться в моей жизни, или можешь уйти совсем, оставив себе все, что нажито, и получив солидную компенсацию. Выбирай. Я пытаюсь поступить цивилизованно и разумно, но ты как ослица упертая.

Его спокойствие, этот деловой, отстраненный тон режут хуже острого ножа. Во рту пересыхает, а в груди ноет так, словно кто-то сжимает сердце раскаленными щипцами. Я медленно качаю головой, чувствуя, как каждый мускул напряжен до предела, как дрожат колени.

Хочется закричать, разбить что-нибудь, но я сжимаю кулаки, и боль помогает немного прийти в себя.

— Твои «варианты», — выделяю это слово и рисую в воздухе кавычки, — это издевательство, Саша. Они мне не подходят. Точнее, подходит ровно один. Тот, что в этой папке. Развод. Ни о какой «замене» с той, другой, — я с усилием, с отвращением выталкиваю каждое слово из себя, чувствуя, как они обжигают губы, — не может быть и речи. И уж тем более о каком-то совмещении, чередовании или, прости господи, «графике». Это отвратительно и унизительно. Я не буду жить в таком кошмаре.