Книга Измена. Счастье вопреки, страница 85 – Катя Лебедева

— Марго, прекрати. Я тебе уже все сказал и скажи спасибо, что оставляю хотя бы это, — пытается приструнить ее свекр, но только ничего у него не выходит. — Я тебе уже все сказал, документы ты все получила, подписи поставила, а теперь уходите, уходите обе. Я вообще не понимаю, зачем вы здесь остались.

Вот он, вполне себе такой знакомый тон. И еще эти мужчины будут говорить, что они не родственники, отрекутся друг от друга? Да как же, даже сейчас весь такой слабый на больничной койке, Сергей Павлович остается таким же жестким и непреклонным, таким же, как Витя.

— Вы еще об этом пожалеете: и ты, и твой сын, я тебе обещаю. Мирослава, вставай, мы уходим, — бросает все это свекровь, а я не понимаю, все же, что происходит.

Догадываюсь, но не понимаю. Не хочу понимать. Не могу поверить в это.

— А ты, Витя, тоже не расслабляйся, ты столько крови из меня выпил, и что теперь?

— Марго, если ты не сделаешь все то, что я тебе сказал, поверь, я тебя и с того света достану. Не вынуждай меня.

Но эта женщина лишь фыркает и, схватив недолюбовницу мужа за руку, вылетает с ней из палаты и даже плечом меня из принципа задевает, но, к счастью, я стою рядом со стеной и успеваю опереться на нее, чтобы не упасть. Витя увидев это, хотел подхватить, но я остановила его жестом, потому что все в порядке.

— Простите, что вы все это увидели. Она должна была уже давно уйти. Не знаю, зачем осталась и чего ждала, — извиняется Громов старший, и, если я ему сочувствующе улыбаюсь, то вот что делает Витя, я не вижу. Он стоит ко мне спиной.

— Шансов никаких ни здесь, ни за границей? — вместо ответа, спрашивает муж, и я понимаю, что да, не ошиблась, он действительно переживает.

— Нет, сын, это вопрос времени. И раз уж вы оба здесь, я бы хотела рассказать тебе кое-что. И ты, Ань, прости, но я думаю, тебе тоже стоит это услышать, правда, не знаю зачем, — виновато улыбнувшись, продолжает свекр.

— Если ты о матери, то не обращай внимания. Она просто в шоке, и я уверен, у нее сознание помутилось. Какая дочь, какой отказ? Все это глупости.

— Нет, Витя, не глупости, — сокрушаясь, отвечает Сергей Павлович.

— Что? — одновременно с мужем спрашиваем, и кажется, в отличие от меня, муж действительно отверг в первую же секунду мысль о том, что она не его мать.

— Да, Марго не твоя мать. Когда мы с ней познакомились, у меня был ты на руках. Твоя настоящая мать умерла во время родов. Я остался один с младенцем на руках, а Марго тогда была медсестричкой в роддоме, нашла к тебе подход, и я как-то не заметил, как она вошла в мою жизнь со своей помощью, и я решил, раз уж ты ее принял, почему бы и нет?

Иду, придерживаясь стены и сажусь на стул у стены, чтобы не упасть от шока. Одно дело предполагать, другое — знать.

— Она долгие годы хорошо ухаживала за тобой. Меня все это устраивало. Мы с ней даже сблизились, но я никогда ее не любил. Я не смог ее полюбить. Да, я ее всем обеспечивал. Да, я проявлял участие в ее жизни и никогда не отказывался помогать ей ни в чем.

Слова даются мужчине с трудом,но он все же продолжает, а я замечаю, как его глаза начинают блестеть от непролитых слез.

— Вот только, когда не получив от меня той самой любви, она загуляла и забеременела, я заставил ее пойти на аборт. Вот только она сказала мне, что сделала, а потом я увидел, как у нее растет живот, и после этого, я заставил ее написать отказ от ребенка.