Книга Измена. Счастье вопреки, страница 84 – Катя Лебедева

Мы быстро говорим Максиму, куда поехали, чтобы он не волновался. Сын порывается поехать с нами, причем он прикрывается желанием защищать меня от нападок бабушки, но я вижу по глазам, тоже беспокоится, беспокоится он за своего деда.

Ну почему мужчины в этой семье такие неспособные в открытую говорить, что их беспокоит, и что им действительно важно, вечно замыкаются в себе, что-то там переживают, надумывают. А ведь все намного проще, если бы они были проще, всем бы стало легче жить, и меньше было бы вот этих недопониманий, ссор и так далее.

Но что уж поделать, какие есть, других не будет. Мне остается только принимать их, любить такими, какие они есть.

Дорога до больницы выдается долгой, тяжелой. Я говорю мужу какие-то общие фразы, понимаю, что от них не легче, но я не хочу, чтобы он замыкался, и в тишине утопал в собственных мыслях. Лучше уж пусть раздражается от моего назойливого внимания.

В больницу заходим напряженные до чертиков. Девушки в регистратуре сразу сообщают номер палаты и облегченно выдыхают. Похоже, Сергей Павлович устроил им здесь светопредставление. Хотя, кто знает, может быть, я и ошибаюсь, и вел он себя здесь вполне прилично.

Ладно, не хочу забивать себе этим голову. Главное, что мы легконаходим нужную палату, и, конечно же, одиночную, самую шикарную.

Вот только едва мы входим и успеваем заметить свекра: бледного, осунувшегося и с капельницей в руке, и рядом с ним Мирославу и Маргариту Рудольфовну, как последняя срывается с места и бросается на нас. Но, к счастью, Витя успевает закрыть меня с собой.

Вот только бросилась она не на меня, а бросилась она как раз-таки на мужа.

— Ненавижу тебя, тварь, ненавижу, чтоб ты сдох! Как же я тебя ненавижу, если бы ты только знал. Я тебя выродка приняла, от своей дочери отказалась, потому что он этого захотел и что теперь? Радуйся, скотина. Радуйся, тварь. Ты все равно победил, как бы я не старалась.

Аня

— Успокойся, ты не в себе. Что ты несешь? — перехватив ее руки, и немного встряхивая, начинает Витя, а я понимаю, что что-то здесь все равно не так.

Слишком ее слова жестокие и вполне себе неадекватные, ненормальные. В них скрыт ужасный смысл, и я очень надеюсь, что ошибаюсь в нем.

— Не смей мне указывать, выродок. Я тебя с самого первого дня ненавидела. Ты был тем, кто испортил всем жизнь, но этот старый кобель любил тебя, и все только для тебя. Он и мать твою ненормальную до сих пор любит, раз тебе все оставил, а не мне. Ну ладно, родила я не от него, заставил он меня отказаться от нее, — и машет рукой за свою спину. — Но я всю жизнь это терпела. Я всю жизнь мучилась, а в итоге что?

— Да что ты несешь, успокойся. Аня, позови врача, она, кажется, не в себе, — чуть повернув голову, говорит уже мне последние слова, и в этот момент мы все слышим, как начинает закашливаться Сергей Павлович, просыпаясь от дикого крика своей жены.

— Что у вас происходит? — сонным и немного охрипшим голосом говорит он, а мы все стоим, никто не знает, что делать, потому что Маргарита Рудольфовна действительно сошла с ума.

— Все хорошо. Ты об этом со мной хотел поговорить? — отпуская руки матери, говорит муж и начинает идти к своему отцу, показывая на пространство палаты, явно намекая на болезнь.

— Об этом, об этом он тебе хотел рассказать, покаяться. И только сейчас я поняла, почему так торопил встречу. Я еще и думала, что это он за гоношился с тобой помириться, а вот в чем дело. Вообще, знаешь, Сережа, ты просто сволочь.