Книга Измена. Право на любовь, страница 7 – Катя Лебедева

— Соня, — рычит муж, чем доводит меня до ручки.

— Нет. Ответь! У вас получилось создать продолжение вашей любви. Так она написала! За что ты так со мной? Это были наши слова, наша фраза, Макс. Наша! — захлебываюсь словами, реву не таясь, и плевать, что под глазами круги, как у панды.

Мне все равно на то, как я выгляжу в эту минуту. Мне куда важнее понять, что с нами стало. Только Макс не настроен разговор, у него другие планы. Это видно по глазам. Они наполняются яростью, но не на меня, на нее, на девушку со снимка.

— Ты решила сама себе испортить праздник? — вместо ответа, задает вопрос, который заставляет меня открыть рот в удивлении.

— Максим, не переводи разговор на другую тему. Ты говорил так про нас, что наш ребенок будет продолжением нашей любви. Ты никогда не говорил, что у нас будут дети, ты всегда говорил, что у нас будет несколько продолжений нашей любви.

Закусываю губыдо крови, потому что сложно сдерживать эмоции.

— И ты никогда не говорил так про детей наших друзей. Твоя любовница не могла из ниоткуда взять эту фразу. Ты ей так сказал. Ты! — снова кричу, да еще так громко, что сама от него глохну. — Иначе бы она не узнала. Значит, ты с ней строил планы на будущее.

Муж закатывает глаза. Вижу, что он устал вне дома, но я тоже устала. И если его усталость физическая, то моя моральная, и она не идет ни в какое сравнение с его.

— А раз строил с ней планы, значит, все, наша совместная жизнь закончилась. Наше счастье ушло. Так о каком празднике ты сейчас говоришь? О какой годовщине?

— Понятно, — тяжело вздохнув, разговаривает сам с собой, наклоняется, сгребает все снимки в охапку, и даже не смотрит на них, и потом, схватив цветы, выходит из комнаты.

— Максим, ответь мне, — кричу ему в спину, подрываюсь с места и иду за ним.

Вот что ему понятно, что?

— Максим, пожалуйста, ответь. Я ведь человек, а не животное, которому можно вот так бросить подачку и уйти, — догоняю его в кухне и смотрю на то, как открыв дверцу гарнитура, довольно грубо запихивает цветы в ведро и сверху прижимает их снимками.

Обнимаю себя руками, стоя в дверном проеме, смотрю на все это действо, на накрытый стол, на зажженные свечи, красивую сервировку, которую успела сделать воодушевленная его сюрпризом, и сейчас это все отравляет приглушенный свет и романтическая обстановка. В носу зудит от сдерживаемых слез.

— Садись за стол, будем ужинать, — повернувшись ко мне, муж идет к столу и подходит к моему стулу, отодвигает его, как бы приглашая сесть.

Мотаю головой и даже делаю шаг назад, показывая, что мне это не нужно. Я возвращаюсь в гостиную, где горит свет, в котором остались нерешенные вопросы. Я не зайду туда, где царит умершее счастье.

Неужели он думает, что все можно вот так просто решить, выбросив цветы и фото в мусорку? Нет, так не бывает. Не бывает.

— Соня, не зли меня. Я тебе сказал, в том, что произошло, нет никакой проблемы. Садись и давай уже отпразднуем нашу годовщину. Я тебе в последний раз повторяю. Вот это, — и показывает рукой в сторону урны, — то, что вообще тебя не касается, то, что тебя не побеспокоит, и то, что является самым настоящим пустяком.

Он отходит от стола, идет ко мне, а я прячусь, и так мы оказываемсяснова в гостиной. Смотрю в его такие родные глаза, и мне больно.