Книга Беда опера Тихого, или Женюсь на тебе, рыжая, страница 74 – Ульяна Романова

Котенок был серым, и уже было понятно, что вырастет он пушистым. На вид примерно месяцев трех, но я мог легко ошибиться.

Первые несколько минут я напряженно наблюдал за ними, боясь, что Кас банально не рассчитает свои габариты, но Каскадер, как батя со стажем, действовал аккуратно.

Все эти мысли фоном проносились в голове, пока я рассуждал о деле. Налил себе еще кофе, выпил, глядя в окно, и услышал, как проснулась Вареник. Она сонно заглянула в кухню, нашла взглядом Каса и кота, удовлетворенно кивнула и утопала в ванную.

Я налил сестре кофе с молоком, поставил на стол печенье и наблюдал, как котенок начал осваивать территорию, а Кас, не отрывая от него взгляда, всюду следовал за ним, не позволяя залезать под стол, под тумбу, а потом и под диван. Просто носом отодвигал малого от опасного, по мнению добермана, места, задавая новое направление.

— Кас, гулять! — позвал я.

Пес подумал немного, но природа победила родительские инстинкты.

Мы вышли во двор, зашли за дом, где была полянка, Кас по-военному быстро сделал все свои дела и подбежал ко мне, намекая, что пора домой.

А когда мы вернулись, сестра уже закончила банные процедуры.

Кас побежал завтракать, пока котенок нашел тот самый хвостик, который мой пес украл у Серафимы, и играл с ним.

— Кофе, — пропела Варя, кутаясь в свой халат, — спасибо.

— Как серого назовешь? — с улыбкой спросил я.

— Бегемот! — решила Варвара.

— Кто бы сомневался, — философски вздохнул я. — Бегемот был черный.

— Так то у Воланда. А у Вари серый. Как думаешь, ничего страшного, если Бегемот с Касом на полдня вдвоем останутся?

— Думаю, что все будет хорошо, — подумав, решил я, отставляя кружку. — Я на работу.

— Леша, — хитро позвала Варя, — а у тебя к Серафиме все серьезно?

— Ты даже не представляешь насколько, — подмигнул я, уходя.

— У-и-и-и, — взвизгнула Вареник, пока я глупо улыбался себе под нос.

Переоделся, взял ключи от машины, прихватил флешки и распечатанные документы и поехал на службу. По дороге включил музыку, подумал и отправил Серафиме сообщение с пожеланием доброго утра.

Она ответила сразу же, заряжая меня хорошим настроением перед рабочим днем.

Девочка — солнце. Яркое, настоящее и очень теплое.

А я влюбился, как пацан. Или сильнее? Я не помнил, чтобы кто-то вызывал во мне столько чувств, сколько маленькая рыжая прелестница, подарившая мне второе дыхание.

И пока я улыбался счастливым идиотом, мой телефон снова зазвонил. Вика.

Я прокашлялся, постарался скрыть раздражение в голосе и ровно ответил:

— Привет.

— Что ты хотел? — чопорно спросила бывшая. — Алиса сказала, что ты меня искал.

— Это не телефонный разговор, — сообщил я, зная: если начну допрос сейчас — меня банально пошлют.

— Я в Турции.

— Я в курсе, — вежливо ответил я. — Как тебя туда занесло?

— Хотела отвлечься, — призналась Вика, — Леш, я не могу тебя забыть. Не получается.

Я слушал ее и понимал, что теперь точно все. Ни капли эмоций. Пустота внутри. Отболело…

— От чего отвлечься? — вздохнул я.

— Я скучаю по тебе, Леш. По нам.

— Да? — завелся я. — И твой отъезд никак не связан с тем, что твоего любовника СБ взяла?

Вика крякнула, затихла и засопела в трубку.

— Что ты задумала? — жестко спросил я. — Это ты сказала про Серафиму Щукину? Вика, я ж все равно узна́ю; если ты не скажешь, скажут другие. Признайся сама. Ты увидела меня с ней и позвонила своему любовнику поплакаться? Или что?