Книга Секрет сына Зевса, страница 77 – Наталья Николаевна Александрова

И тут раздалось гудение. Тихое, ровное гудение. Оно ввинчивалось в уши и выкручивало мозг. Было такое чувство, что в голову врезаются два сверла.

Я повернулась к двери и принялась колотить кулаками, крича во весь голос:

– Выпустите меня! Выпустите немедленно! Выключите свет, выключите шум!

Разумеется, никакого прока от моих криков не было.

Дверь, оббитая такой же мягкой субстанцией, что и стены, гасила все удары. Они были не слышны, я даже руки почти не отбила.

Так бывает в тяжком сне – ты бежишь изо всех сил, но не сдвигаешься с места ни на шаг. Или пилишь бревно, но пила только скользит по его поверхности, ни на миллиметр не углубляясь в древесину.

Я попробовала сменить тактику – не кричать, не требовать свободы, а просить, умолять, бить на жалость.

– Пожалуйста, выпустите меня… Я вас очень прошу… Я не могу долго оставаться в этой комнате… Я этого просто не вынесу! Или выключите, выключите шум, пожалуйста!

Но такая тактика тоже ничего не принесла. Никто не пришел, никто не открыл дверь ужасной шестой палаты.

Пришлось признать очевидное – санитары ушли, как только затолкали меня в эту камеру. За дверью никого нет, и я только напрасно рву голосовые связки. Приняв это, я села у двери на пол и принялась дергать себя за волосы, чтобы заглушить два сверла, терзающих мозг. Не помогло. И вот когда я осознала, что еще немного и я просто сойду с ума окончательно, гудение прекратилось.

Я потрясла головой, отошла от двери, сложила подушки горкой и уселась на них, чтобы обдумать свое безрадостное положение. А еще… Я стала вспоминать, что же я увидела, когда меня шарахнуло током. Перед моим внутренним взором, действительно, пронеслись яркие картины. Как будто приоткрылась дверь, за которой была спрятана вся моя жизнь. Не распахнулась настежь, а именно немного приоткрылась, так что я увидела только части этой жизни, какие-то ее фрагменты.

Например, я вспомнила, что уже была в этой клинике, но не в качестве пациентки, а совсем недавно, может быть, всего пару дней назад. Тогда я пробралась в клинику через боковую дверь, проникла в тот же кабинет, что и сегодня. Я нашла в компьютере очень важную папку. Папку, которая может открыть мне тайну моего прошлого. Папка так и называлась «Алла Савицкая». Потому что теперь я знаю, что Алла Савицкая – это я. И я скинула папку на флешку в виде бегемотика, которую подарил мне Димка. Флешка была у меня при себе, на связке ключей, но где взять компьютер?

Царь Леонид вывел своих воинов за стену и построил фалангой.

Гоплиты выстроились в широкую шеренгу. Каждый из них повесил щит на левое плечо, в правой руке держа длинное копье. Щиты составили непроницаемую бронзовую стену.

За первым рядом воинов стоял второй, за вторым – третий, и так – восемь рядов могучих, облаченных в доспехи воинов. Первой шеренге предстояло принять на себя первый, самый страшный удар персидского войска. Если какой-то воин из первой шеренги падал мертвым, на его место тут же вставал боец из второй шеренги, и так далее, чтобы в стене из щитов не возникло пробоины, через которую может прорваться враг.

На дороге, ведущей к греческим позициям, поднялось облако пыли, раздался леденящий душу гром барабанов, ржание лошадей и топот тысяч ног. Показалась огромная армия. Развевались многоцветные знамёна, сверкали доспехи, звучали отрывистые команды.