Книга Шпион из поднебесной, страница 4 – Дмитрий Романофф

Первый раз, когда я попытался повторить плавные, круговые движения тайцзицюань за инструктором, у меня ничего не вышло. Моё тело, привыкшее к грубой работе и постоянным сутулым позам над книжкой, было деревянным. Другие ребята, городские, более ухоженные, посмеивались над моей неловкостью. «Смотри, деревенский чертёнок корячится!» — шептали они. Старое, знакомое чувство чужеродности снова сжало мне горло.

Но однажды вечером, оставшись один на пустом плацу, я смотрел, как старый даосский монах практикует тайцзи. Его движения были подобны воде, обтекающей камни. И вдруг я увидел не просто красоту, а траекторию движения.

Он описывал руками не просто круги, а эллипсы. Его перенос веса с ноги на ногу был идеальной синусоидой. Его «толкающие» движения не были прямолинейными, а были дугами, параболами, выстроенными по законам оптимальной механики. Моя вселенная чисел и формул вдруг ожила в этом медленном танце.

Я снова стал тем мальчиком, который видел цифры в падении дождя. Только теперь дождём были движения мастера. Я начал повторять их, но не просто копируя, а глубоко понимая. Я представлял оси координат, векторы приложения силы, центростремительное ускорение и делал не просто движение, а решал уравнение, где неизвестным была гармония.

Когда через несколько недель инструктор снова проводил занятие, его взгляд задержался на мне.

— Ты, мальчик, откуда узнал о принципе «растворения» в приёме?

Я растерялся, ведь не знал названий, а лишь видел, что для нейтрализации прямолинейного толчка нужно приложить силу не прямо, а под углом, создав вращательный момент, и вычислил этот угол интуитивно, по тому, как ветер гнет бамбук, но не ломает его.

— Я… просто подумал, что это эффективно, — пробормотал я.

Инструктор долго смотрел на меня, а затем кивнул.

— Продолжай думать мальчик. В Удане ценят не только силу, но и ум.

В тот вечер, лёжа на жёсткой койке в общежитии, я впервые не чувствовал себя чужим. Горы Удан, их даосская мудрость и строгая красота математики начали сливаться во мне в единое целое. Мягкость побеждает жёсткость. Слабость побеждает силу. Я нашёл в этом свой путь. Именно здесь, среди древних храмов и геометрических траекторий тайцзи, закладывался фундамент моего будущего ремесла, в котором силапротивника, его замыслы и его секреты должны были стать всего лишь переменными в уравнении, которое предстояло решить.

Горы Удан стали моим молчаливым учителем. Я научился читать их ритм. Как туманы клубятся в ущельях по законам гидродинамики, так смена времён года подчиняется неумолимым циклам, более грандиозным, чем любая математическая константа. Эта предсказуемость и высший порядок успокаивали меня. В мире, где люди видели лишь волшебство, я видел безупречную логику.

На уроках математики я перестал бояться поднимать руку. Задачи, над которыми корпел весь класс, я решал в уме за несколько секунд. Сначала на меня смотрели с недоверием, потом с завистью, а затем и с уважением. Мой учитель, господин Чжан, человек с пронзительным взглядом, однажды оставил меня после урока.

— Чен, откуда ты всё это знаешь? — спросил он, указывая на моё решение задачи, которое я нашёл тремя разными способами, включая один, не входивший в программу.

— Я… просто вижу, — смущённо пробормотал я.