Книга Шпион из поднебесной, страница 20 – Дмитрий Романофф

Я был идеальным собеседником, потому что одновременно был актёром, режиссёром и строжайшим критиком своего спектакля. «Стена из бамбука» позволяла отсекать любую спонтанность или искру проявления эмоций. Это была самая изнурительная работа по контролю над собой. Но по другому было нельзя!

Вернувшись в апартаменты, я получил первое задание по «Небесному Глазу». Через зашифрованную цепочку в невинном приложении для доставки еды, мне пришли координаты места. Нужно было физически подойти к определённой точке на набережной в час пик и продержать в кармане включённое устройство, которое, маскируясь под смартфон, считывало и ретранслировало параметры Wi‑Fi сигналов проходящих мимо людей. Это была калибровка системы и разведка боем.

Я вышел на задание в оговоренный час. «Стена из бамбука» была активирована, фильтруя миллионы внешних раздражителей. Внутренний Чен был спокоен. Внешний Лян лениво просматривал новости на своём телефоне, стоя в указанной точке ровно четыре минуты. Задание было выполнено. Никаких засветов и ненужного внимания. Отлично!

Следующим этапом было внедрение в элитарные круги Гонконга. Мне пришло закодированное сообщение в мессенджере, которое самоуничтожилось через десять секунд после прочтения. Адрес, время и код дресс-код: «непринужденная элегантность». Это означало, что ужин будет стоить больше, чем годовой доход всей моей деревни, но выглядеть всё должно было так, будто мы просто собрались на скромный ужин.

Лимузин доставил меня к ничем не примечательному зданию. Дверь открыл немой слуга в шёлковом халате. Внутри не было вычурной роскоши, а был лишь приглушенный свет, запах сандалового дерева и абсолютная, гулкая тишина, поглощающая звуки с улицы. Меня провели в зал с круглым столом из тёмного полированного дерева. Круглый стол был символом равенства. Это была иллюзия, за которой скрывалась железная иерархия.

Я занял указанное место, включив внутреннего наблюдателя. «Стена из бамбука» возвелась мгновенно, мойразум разделился. Гости прибывали поодиночке. Первым прошёл тучный тайваньский промышленник с руками, унизанными тяжелыми перстнями. За ним шла худая как жаба, женщина-банкир из Шанхая с глазами-буравчиками. А вот и молодой наследник пекинской «красной аристократии», чьё высокомерие было столь же ярким, сколь и наигранным. Никаких имён, только лёгкие кивки приветствия. Я мысленно дал им клички: «Нефрит», «Жаба» и «Принц».

Начали подавать еду. Изысканная простота, которая кричала о богатстве громче любого золота.

Первым подали прозрачный суп из старой утки. Его варили восемь часов, чтобы бульон стал абсолютно прозрачным как горный родник, но с глубоким вкусом, говорящим о терпении. Варёная куриная грудка с соевым соусом была подана чуть позже. Казалось бы, простое блюдо. Но мясо таяло во рту, а соус был ферментирован десятилетиями в глиняных кувшинах в подвале Сычуани. Вкус был просто ошеломляющим. Гарниром были овощи с мини-фермы. Каждый стручок гороха и листочек шпината были безупречны. Они были выращены в идеальных условиях на чистой органике. Я ел медленно, наслаждаясь вкусом как и подобало Ляну, и в то же время фиксировал всё, что видел и слышал.

— Рынок недвижимости в Лондоне становится… капризным, — заметил «Нефрит», с аппетитом хрустя огурцом.