Книга Шпионское счастье, страница 39 – Андрей Троицкий

Они еще немного поболтали о коллекциях бронзы, и Разин, поблагодарив хозяина за хороший прием и угощение, ушел. В каюте было тепло и душно, он разделся, лег и тут же уснул.

* * *

Он проснулся под утро, хотелось напиться холодной воды и выкурить сигарету, налил полный стакан из графина, натянул спортивные брюки, чтобы покурить на корме. Коридор был пустым, было слышно, как внизу в машинном отделении гудел дизель. Разин двинулся вперед, но, дойдя до коридорного поворота, где зауглом начиналась внутренняя лестница, остановился и сделал шаг назад. На ступеньках, сняв фуражку, сидел капитан.

Сначала Разин не понял, чего он здесь расселся, когда вокруг полно мест поудобнее. Капитан смотрел себе под ноги и крутил на пальце брелок, пластмассовое сердечко, украшенное цветком мимозы. У него была оцарапана правая половина лба и щека, рукава белой рубашки были засучены до локтей. Разин увидел запястье правой руки, по нему прошли острые коготки от локтя аж до ладони, глубоко содрав кожу. Капитан положил брелок на ступеньку, наклонил голову, прижал ладони к глазам и заплакал. О чем он плакал и почему, стоила ли эта женщина его слез… Никто этого не знал, кроме него самого.

Разин дал задний ход и через минуту оказался рядом с каютой Сидорина, достал из кармана кусочек тонкой стальной проволоки и сделал что-то вроде петли. Засунул ее в дверную щель, поймал ручку защелки и сдвинул ее одним точным движением. Через секунду он включил свет и склонился над койкой Сидорина. Тот открыл глаза и стал смотреть на гостя, словно на неодушевленный предмет, без интереса и страха. Разин, сжав кулак, уже готовый к удару, вздохнул, разжал пальцы и опустил руку.

— На кой черт ты это сделал? — спросил он.

— Слушай, эта женщина будет работать здесь год или два. Или десять. А мне послезавтра сходить на берег. И черт меня знает, вернусь я назад или нет. Не волнуйся ты… После этой истории капитан будет любить ее еще сильнее.

Разин отошел в сторону и сел, решив не вмешиваться.

— Сволочь ты, — сказал он. — Межу прочим, сегодня у капитана день рождения.

— А мне плевать. И еще плевать на то, что ты себе думаешь. Она сама этого хотела. Мечтала об этом. Капитан ее месяцами не трогает. Только разговоры разговаривает, которыми женщина сыта не будет. А ты сюда пришел, чтобы сопли распускать и жалеть ее? Все, выматывайся… Видеть тебя больше не хочу. И не вздумай вернуться.

Разин встал и вышел в коридор, стараясь не попадаться на глаза капитану, прошел к себе другой дорогой. На этот раз он долго не мог заснуть.

* * *

Утром к Разину пришел третий помощник капитана Максим Наумов, на нем был гражданский китель, сшитый по военному образцу, и рубашка в мелкую клетку. Еще через минуту вошел Сидорин, вид у него был помятый, на бледном лице светились красныевоспаленные глаза. Наумов проверил, закрыта ли дверь, сел возле иллюминатора и спросил:

— Ну, как чувствуете себя после ночной распутной жизни? Еще живы?

— А ты обо всем знаешь? — удивился Сидорин.

— О чем? — переспросил Наумов. — О романтических приключениях? Это знаю. Значит, и люди знают. Так тут устроено. Иногда экипаж знает то, чего еще не случилось, но обязательно произойдет, — голосом он выделил слово «обязательно» и посмотрел на Сидорина. — На этой ржавой лоханке экипаж капитана любит. И есть за что. Здесь тяжелая работа, очень тяжелая ломовая работа, поэтому, как вы заметили, пьяные все и всегда. А он понапрасну народ не дергает. Если что случится, — обязательно защитит. Это важно, когда начальство такие вещи понимает.