Книга Солдат и пес 2, страница 91 – Всеволод Советский

Так обошли все посты, я показал Максимову, как делать запись в караульной ведомости… Ну и в целом наряд обошелся без эксцессов. Поздним утром, ближе к обеду, меня как бы случайно подловил недалеко от вольеров прапорщик Слепцов. Сделал это, конечно, грамотно: ни одна говорящая душа нашу встречу не видела. Другие живые души, конечно, были — псы. Но они ничего не скажут (закадровый смех).

— Сергеев! — окликнул меня Слепцов. — Слушай внимательно: сдашь наряд, сразу дуй к Демину. Получишь увольнительную.Как бы в библиотеку…

Здесь прапорщик усмехнулся. И быстро, но толково объяснил: к восемнадцати ноль-ноль мне следует быть у дома Горшениной. Там занять умную позицию — не обнаружив себя проследить, как Горшенина с Михеевым войдут в подъезд, осторожно проследовать за ними. Собственно, вот и все. Роль чисто страховочная.

— В квартиру не заходить? — уточнил я.

— Нет. Но и не уходи сразу. Услышишь внизу — зашли они, замок щелкнул, дверь закрылась… Ну, минуты две-три выжди, убедись, что все тихо. Вот тут можешь идти.

— А ребята его там примут?

— А это не наша с тобой задача, — прапорщик усмехнулся. — Все, бывай!

И исчез.

Все так я и сделал. С парадкой возиться не стал, благо, уже на зимнюю форму перешли. Шапка, шинель, ремень — все чин по чину. Сапоги надраил, хоть смотрись в них. И пошел.

Ну, возле Марининого дома нахлынули воспоминания. О Наталье, об ее горячих объятиях, нежности… Ну, что там говорить, когда красивая женщина дарит себя тебе, это дорогого стоит.

Романтика и умиление ничуть не мешали мне быть бдительным. Хорошую позицию я нашел без труда, оттуда и наблюдал.

Насколько я был уверен, что план сработает?.. Вот черт его знает! Какая-то необъяснимая уверенность во мне жила, слов нет. А в остальном… Стоял, наблюдал, ждал. И все.

Уверенность не подвела. В восемнадцать ноль девять — я тут же глянул на часы — из за угла дома вышли весело беседующие Горшенина и Михеев.

То есть, я формально не знал, Михеев это или нет, но по логике никем иным этот тип быть не мог. Сразу видать — блудливый гниловатый жук. Предвкушает близкие девичьи прелести. Явно молодится, следит за собой. Темные с легкой проседью волосы аккуратно зачесаны под пижонскую шляпу. Затемненные очки. Да уж, такой готов запасть на смазливую девчонку как карась на червя…

Посмеиваясь, парочка вошла в подъезд двухэтажки. Выждав несколько секунд, шмыгнул туда и я. Замер на первом этаже, слыша над собой голоса, звяканье ключей. Потом щелкнул замок, скрипнула дверь…

Ну и как будто все?

Да нет, не все.

Тишина подъезда вдруг взорвалась надо мной шумом, вскриком. И стук, лязг, бешеный топот по лестнице!..

Я вмиг отшагнул влево, в тень лестничного пролета.

— Стой! — грозный крик сверху. — Стой, гнида!

Этот сердитый крик как будто подхлестнул бегущего. Топот ускорился до отчаянного.

— Стой!..

Преследователь, очевидно, не хотел будоражить жильцов, поэтому орал шепотом. Я чуть не рассмеялся: яростный накал интонации и чуть слышный голос — ну, как хотите, а это смешно

Это было в первый миг. Во второй я сообразил, что спрятался зря. Что толку прятаться? Надо просто перехватить бегущего. И я резко вышел из тени.

Михеев почти скатился на площадку первого этажа. Вся его респектабельность куда-то делась, пальто расстегнуто, тонкое шелковое кашне выбилось из-за воротника, и видно было, насколько вытаращены глаза за теневыми окулярами.