Книга Солдат и пес 2, страница 71 – Всеволод Советский

А за бутылкою «Особой»,

Евгений, плюнув вверх икрой,

Назвал Владимира «убогим»,

А Ольгу — «драною дырой»…

Ну и так далее.

Сейчас же начальник лаборатории увлеченно распевал куплеты, где-то на рубеже XIX-XX веков сочиненные студентами духовных семинарий и академий. Известно, что в те годы учебные заведения, готовящие будущих священнослужителей, были главнейшим рассадником озорного циничного юмора, да и вообще самого отвязанного вольнодумства… И вот теперь эти бессмертные творения голосил Климовских, выдерживая мотив и манеру церковной службы, сильно растягивая последние слова куплетов:

Лишь стоит нам напиться,

Само собой звонится,

И хочется молиться — у-ми-ли-тельно-о!..

Коль поп и в камилавке

Валяется на лавке,

Так нам уж и в канавке — из-ви-ни-тель-но-о!..

Диакон из собора,

Накушавшись ликера,

Стоит возле забора — нак-ло-ни-тель-но-о!..

Монахини святые,

Жопы салом налитые,

Наливки пьют густые — у-сла-ди-тель-но-о!..

Наш ректор семинарский

В веселый вечер майский

Глотает ром ямайский — про-хла-ди-тель-но-о!..

Тамбовская же бурса,

Возьми с любого курса,

Пьет водку без ресурса — и-зу-ми-тель-но-о!..

А пономарь Пелагий,

Большой любитель влаги,

По целой пьет баклаге — у-ди-ви-тель-но-о!..

А я как ни стараюсь

И с ним не состязаюсь,

От четверти валяюсь — по-ло-жи-тель-но-о!..

Возможно, песня имела продолжение, но мне узнать его было не суждено, потому что женский голос взял верх:

— Владимир Павлович, ну как не стыдно, а? Вы же взрослый человек! Ведь опять на построении срамить будут при солдатах. Да и вообще…

По мелодичному голосу, обворожительному даже в укоряющих интонациях, я узнал Ангелину. И бухой Климовских тотчас же подтвердил это:

— Эх, Геля!.. Стыдно, когда видно!

— А я, стало быть, не вижу? Конечно, я не человек, при мне можно нализаться до потери разума…

— Г-геля, не надо клеветы! Я в своем уме.

— Где ж это в своем, если частушки похабные поете!

— Э, дура какая… Это не частушки, а т-так… так называемые с-се… семинарские припевки. Между прочим, у меня предки из д-духовного сословия!..

— Между прочим, сегодня Демин дежурный по части, вот он вам такое сословие покажет, что конец света будет рядом!

— А наплевать мне на него!.. — задорно и дерзко ответствовал Климовских, однако, слова лаборантки с запозданием, но все же достигли его сознания.

— Демин… В смысле — Демин? Подожди… Горбенко должен был сегодня заступать⁈

— Не знаю я, кто кому чего должен, но заступил Демин. И сюда он зайдет обязательно, это уж как пить дать.

— Гм… Пить дать. Дать пить… А это может быть!

— То-то! Дошло, кажется. Ладно, Владимир Палыч, вы тут побудьте, я в столовую, чаю горячего принесу, приведите себя в порядок.

— Д-дело говоришь! Давай.

Быстрые легкие шаги зазвучали за дверью, приближаясь. Я подтянулся, застегнул крючок шинели.

Дверь распахнулась, Ангелина выпорхнула на крыльцо — у нее вообще была на диво летучая, невесомая походка.

Налетев на меня, девушка удивленно распахнула глаза. Но в словах никакого изумления не было:

— Привет!.. Ты какими путями-дорогами здесь?

Я зачем-то хотел соврать, что случайно, но в последний миг почему-то передумал.

— Да если честно… — усмехнулся, — услыхал, как твой начальничек горланит. Заинтересовался. А потом твой голос услышал.

Она иронически вздохнула:

— Дауж, это он умеет… Слушай! Раз уж пришел, и время есть, не подождешь меня? Я в столовую, принесу этому оглоеду чаю горячего. А к тебе дело есть небольшое.