Онлайн книга «Солдат и пес 2»
|
Впрочем, дело не в этом. Суть в том, что всяк приезжий имел какие-то персональные сучки да задоринки. Совсем не обязательно это были спиртное и женщины. Скажем один товарищ из орготдела Облисполкома не был грешен ни в том, ни в другом, но он был такой веселый, юморной и при том въедливый и дотошный — ну просто удивительно!.. Всяк, кроме одного. Этот один — сотрудник планово-экономического отдела. Фамилия?.. — Гм, — тут Марина затруднилась. — Черт его знает. Он же к нам отношения не имел… Ну, косвенно. Однажды даже зашел, какие-то документы полистал. Но и все на этом. А приезжает он часто, я его постоянно вижу. Да как же фамилия-то⁈ Крутится вот в голове!.. Ну и слово за слово, она рассказала, что этот чин крайне сухой педант, и те, кто больше с ним сталкивался по работе, подтверждают это. От него слова живого не услышишь, улыбки не увидишь. Робот, а не человек. — И что? — спросил Михаил. — Ты считаешь, что это основание для подозрения. — Не знаю, — Марина пожала плечами. — Это ваша работа так считать или не считать. Я вам информацию даю. Этот тип подозрительный… Ну да, если честно, он просто у меня антипатию вызывает. Но на всякий случай должна сообщить… Да! Вспомнила: его фамилия Лесницын. Лес-ни-цын! Да. Точно! — А зовут? — полковник подтянул к себе блокнот. Тут Горшенина не очень уверенно сказала, что зовут этого Лесницына Вадим, это тоже точно, а вот отчество его то ли Петрович, то ли Павлович, здесь память шалит. — Ладно, это не существенно, — подытоживающим тоном произнес Михаил. — Это уточним… Здесь еще поговорили, но уже по нисходящей. Больше ничего существенного сказано не было. Из кабинета командира Марина вышла связанная обязательством о неразглашении. — Ну, в общем, вот так, — заключил Богомилов. Я кивнул: — Так. Дальнейшие действия? — Ну, давай порассуждаем… Лейтенант встал, я тоже вскочил, он махнул рукой: — Сиди, сиди! — а сам стал энергично шагать туда-сюда по кабинету — так ему было удобнее. — Что мы имеем? — провозгласил он. — Двух проверяемых: Михеева и Лесницына… — Второго тоже решили проверить? — спросил я. — Да. По принципу лучше перестараться, чем недостараться… Хотя мне оба кажутся вариантом слабеньким. Но других нитей у нас нет. Попробуем это, глядишь, хоть за что-то зацепимся. Я кивнул. Что ж… Действительно, хоть это. — Ну, а конкретные действия? Он присел: — Пока нет. На днях шеф сказал, объявит, — и показал пальцем в потолок. — Как говорится, Чапай думать будет! — Тогда, значит, и нам не грех подумать, — улыбнулся я. — Ну, кто же запретит! Другой вопрос — насколько примут наши размышления… — Будем надеяться, — я встал. — Разрешите идти? — Конечно. Я на связи! Ия пошел. На ходу, конечно, начал рассуждать, но мысли мои были прерваны шумом из лаборатории. Шум был странный. Двоякий: и хаотический и ритмический. Собственно, это была смесь двух голосов. Женский голос трепыхался сердито и бессистемно, а в мужском прослеживался некий заунывный речитатив… Зная повадки прапорщика Климовских, несложно было предположить, что начлаб назюзюкался и по традиции поет, а кто-то из лаборанток пытается его урезонить. Мне стало интересно, я двинул к чудесно-сказочному домику лаборатории Суть в том, что прапорщик… Виноват! Старший прапорщик Климовских был просто кладезь исторической похабщины в стихах и песнях. Где он черпанул такую странную эрудицию — Бог ведает. Про «Мальбрука» я уже говорил, а старший прапорщик мог наизусть шпарить «Луку Мудищева», правда, уверяя при этом, что написал данную поэму Барков… Разумеется, это широко распространенное заблуждение. Попросту вздор. Проживавший в XVIII веке Иван Семенович Барков сочинял стихи, что нормальные, что непристойные, чудовищно архаичным неуклюжим стилем. Авторство же «Луки» по сей день под вопросом: кое-кто грешит на Пушкина, но в целом — темный лес… Мог Климовских зарядить и матерную пародию на «Евгения Онегина», где встречались, например, такие перлы: |