Книга Солдат и пес 2, страница 29 – Всеволод Советский

И я вышел.

В нашей казарме я застал Зинкевича.

— Сделал флюорографию? — спросил он.

— Да, — быстро ответил я. — Это не главное. Слушай! Сейчас когда мимо штаба шел, на командира попал. И он мне…

Я передал приказание найти Смольникова.

— Где он находится?

— Да… — замялся Гена, — ушел уже, наверное, в городок… Борис, ты вот что! Пока при параде, дуй к нему домой и приказание передай. Дежурным там скажешь, чтобы выпустили. Уболтаешь, проявишь смекалку. Знаешь, где наш старлей живет?

— Конечно.

— Ну, давай!

— Есть!

И я ринулся выполнять командирский приказ. На КПП натолкнулся на дежурного по части — в данном случае это был Горбенко, все еще находившийся в тотальной эйфории по случаю присвоения звания. Этот мотив я немедленно и обыграл:

— Товарищ лейтенант! — постарался выкрикнуть позвончее, понимая, что для вчерашнего младшего лейтенанта эти слова как поток розового масла в душу. — Разрешите обратиться!

— Сергеев?— он повернулся ко мне. — Обращайся!

— Полковник Романов приказал… — и дальше я изложил суть вопроса.

Лейтенант сдвинул шапку за затылок, с силой потер лоб ладонью.

— За Смольниковым, говоришь?..

Я его отлично понимал. С одной стороны, выпускать рядового без увольнительной за пределы части… С другой — это совсем рядом, да и потом прилетит от командира, случись что… Горбенко принял решение:

— Ладно, дуй, десять минут тебе. На дороге осторожнее, все правила соблюдай!

— Так точно!

И я понесся.

Телефонная связь в городке была только в коттедже «командир+замполит» — данное здание и было построено как место проживания семей этих ведущих лиц. Дом выделялся среди прочих добротностью и даже изяществом: с обоюдными верандами и даже намеками на мезонины — хотя, думаю, там наверху было всего-навсего чердачное помещение, наверняка неотапливаемое… А хотя не знаю! Врать не буду.

Прочие домики были попроще. Хотя вполне симпатичные и уютные — впрочем, большей частью это достигалось руками хозяев, а особенно хозяек, офицерских жен. Палисаднички, цветники, выкрашенные в веселые цвета оконные рамы… Сами домики испокон веку красились в очень такую позитивную светло-розовую штукатурку, что в сочетании с бежевыми крышами смотрелось более, чем симпатично.

Проходя мимо командирского особнячка, я глянул на Наташину половину, и сердце слегка защемило. В чем-то я почувствовал и свою вину. Втянули дуру в авантюру…

Так я Наташу назвал совершенно беззлобно. Просто считаю, что женское очарование во многом и держится… не будем называть это дуростью, а назовем умилительной наивностью. Это и есть особый шарм, и я уверен, что иные продвинутые особы нарочно придуриваются, справедливо полагая, что тем самым они способны растопить самые суровые мужские сердца.

Размышляя подобным образом, я достиг домика Смольникова. Постучал. Вышла супруга — миловидная толстушка.

— Здравствуй, боец! — сказала она. — Какая нужда принесла?

Я на всякий случай козырнул по-уставному:

— Здравия желаю! Я к товарищу старшему лейтенанту.

Она обернулась, крикнула в дом:

— Товарищ старший лейтенант! К тебе.

Появился Смольников в синем спортивном костюме:

— Кто там?.. Сергеев, что случилось?

— Распоряжение полковника Романова! — и я изложил суть приказа.

— Гм, — взводныйсдвинул брови. Чувствовалось, что ему хочется спросить — а в чем дело?.. Но он слишком военный человек для таких вопросов.