Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 77 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Это наступление должно было вселить страх в сердца стрелков, но гасконцы видели и не такое. Многие из них, уже не молодые, были ветеранами Рокруа. Они были свидетелями падения мощи Испании, и уже не могли дрогнуть. Как только наша тонкая линия (всего одна шеренга, едва больше четырёх сотен человек) сделала залп, их сменили полки иноземного строя. Солдаты были вооружены мушкетами. Конечно же, их главной задачей было дать нам время перезарядиться. Не прекращая подавлять противника огнём.

Швед не прекращал наступления. Они стреляли, но реже, и с той же примерно эффективностью, что русские солдаты. То есть, эффективностью достаточно высокой. Залповый огонь — это не шутка и десятки человек с обеих сторон валились на землю. Кто убитый, а кто раненный. Но это нельзя было сравнить с тем разрушительным эффектом, который до сих пор производили ружья гасконских кадетов. Выйдя снова в первую линию, я уже мог себе позволить целиться в офицеров.

— Мушкетёры! — рявкнул я. — По офицерам, огонь!

Каждый из нас четверых знал свои цели. Мы обсудили их заранее, ещё когда узнали, что нас ждёт полевое сражение. Четыре пули из четырёх настигли свои цели. Самая сложная была у меня — в центре строя, прикрытый со всех сторон, шёл фэнрик. По-нашему: прапорщик. В эти времена, в его обязанности входило удержание знамени. Мне удалось угадать момент, когда стоящий перед ним швед упал. Всего на мгновение открылась эта возможность и я воспользовался ей. Знамя покачнулось. Его подхватил кто-то из стоящих рядом, но и этого было достаточно. Де Порто застрелил оверсте — илиёверсте, о шведский можно язык сломать. Ёверсте командовал батальоном и ехал на коне рядом с первой лейб-ротой. Анри и Арман застрелили лейтенантов.

Это не остановило шведов сразу, но мало-помалу, мы словно разрушали фундамент войска. Кавалерийская битва на флангах всё продолжалась, и очень многое решалось там. Я был уверен, что, если шведы опрокинут наших, мы всё равно сможем отбиться. Пусть и с куда большими потерями, чем хотелось бы. Но если наоборот…

Мы снова отошли назад, и снова солдаты открыли огонь. А затем, до нас донеслись радостные крики и гомон с фланга. Поместная конница всё-таки обратила в бегство вражескую кавалерию. Через секунду запели трубы — это наш командир скомандовал полное наступление. Гасконские стрелки вновь вышли на первую линию. Прогремел ещё один мощный залп, и мы пошли вперёд.

Когда между нами и врагом оставалось метров десять, я скомандовал:

— Багинеты!

Гасконцы вкрутили их на ходу. Враг тоже перешёл в рукопашную. Я воткнул свой штык в горло первого же шведа, что оказался рядом. И в то же мгновение, поместная конница обрушилась на фланг вражеской пехоты. Стрелки, что шли вместе с пикинёрами, проворонили момент, занятые нами.

Началась сперва резня, а потом паника. То, что на другом фланге, рейтары ещё кружили вокруг друг друга, ничего не решало. Швед дрогнул. Мы продолжили давить, разя штыками налево и направо. Конечно же, мы тоже несли потери. Рядом со мной, один за другим, падали на землю сраженные мечами гасконцы и русские солдаты. Но враг всё равно терял куда больше людей. И хотя шведы были хорошо обученными и держались стойко, я не знаю, как долго длилась эта резня. На месте убитых вставали новые, и казалось конца не будет. Казалось, в крови уже не только мой багинет, а всё ружьё, до самого приклада. Брызги крови стекали по моему лицу и груди, но не оставалось ничего, кроме бесконечных выпадов, уколов и блоков.