Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 45 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Я очень люблю Людовика, своего Короля. Как человека и как правителя. Как мужчину достаточно умного, чтобы окружать себя ещё более умными людьми. Такими как Ришелье и Мазарини. Но в Людовике всё равно была едва заметная надменность. Лёгкая насмешливая улыбка. Чуть прищуренный взгляд.

Взгляд же Алексея Михайловича был прямым, уверенным, но лишённым и намёка на горделивое превосходство. Он стоял в окружении советников, среди которых выделялся бородач, затянутый в чёрную рясу. Я так и не понял, был ли это монах или всё-таки священник. Но бородач не произнёс ни слова за время нашей встречи с Царём и нас друг другу так и не представили.

Вторым советником был брюнет, в дорогой дворянской одежде. У него была аккуратная и коротко (для этого времени) подстриженная борода.

Алмаз завёл меня в шатёр и поклонился. Я тоже подмёл пол шляпой, но и спину выгнул по примеру дипломата. Кланялись в России чуть ниже, чем я привык во Франции.

— Разрешите представить вам, государь, наёмника шевалье д’Артаньяна, — сказал Алмаз.

— Наслышан, — только и ответил Царь.

Я выпрямился. Наши взгляды встретились, и тогда лицо Царя озарила кроткая, мудрая улыбка.

— Я пришёл к вам поговорить о мире с Яковом Казимиром, — сказал я.

Советники переглянулись. Дворянин позволил себе тихий смешок. Священник — или монах — покачал головой. Царь лишь сказал:

— Продолжай.

— Карл Густав нападёт на Речь Посполитую. Не сегодня, так завтра. И чем больше крови мы у них выпьем, тем проще ему будет подмять под себя север.

— Пусть подминает, жалко что-ли, — сказал дворянин. Царь повернулся к нему, но ничего не сказал. Дворянин сник.

— Боишься, мальчик, что мы в ляхах увязнем, — вдруг произнёс бородач в рясе. — А швед по северу и к нам придёт.

— Уверен, что так и случится, — кивнул я.

— Мы будем готовы! — бросил дворянчик. Я посмотрел на Царя.

Тот пригладит бороду, и тихо спросил сам у себя:

— Готовы ли мы к войне на два фронта…

— Мы должны успеть взять то, что нам принадлежит, — ответил бородач.—

— А там можно и о мире говорить, — кивнул дворянин.

Царь покачал головой, словно не слыша советников.

— Ни одно Царство на два фронта воевать не готово, — сказал он, точно также обращаясь к самому себе.

— Война в Европе тому пример, — согласился молчавший до этого Алмаз. Алексей Михайлович снова кивнул.

— Повторюсь, нам важна скорость, — упрямо возразил бородач.

— Или мир, — сказал я.

— Оставим ляхам наши земли из страха перед шведом⁈ — взревел наконец-то дворянчик.

— Уния нам поможет, — пожал плечами я. — Датчане такой трюк провернули и с тех пор

кошмарят шведов.

— Кошмарят? — переспросил Царь.

— Годами доставляют неудобства.

Алмаз кивнул, и я заметил, что Алексей Михайлович внимательно смотрит на дипломата. Прошло несколько секунд и Царь сказал:

— Пусть так. Мы не остановимся на Смоленске, но посольство можем собрать. Ерофей Иванович, ты нужен мне здесь. Но подготовь шевалье. Сколько человек вы хотите взять с собой?

Это он обращался уже ко мне. Я развёл руками.

— Своих стрелков я с собой брать не намерен, вы их наняли. Но русский среди них знаю только я.

— Кого оставите за себя?

— Диего Артуро Переса. Но он знает лишь испанский и французский.

— Это не проблема, — улыбнулся Алмаз.

— Что ж, шевалье д’Артаньян. Пока займись своими ребятками, а мы изложим нашу волю. Отступать от неё я не велю, как закончим, Ерофей Иванович даст тебе знать и со всем ознакомит, — сказал Царь.