Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 35 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Ваши люди выглядят совсем не уставшими, — сказал он, меняя тему.

— Как я и говорил, Алмаз, они хорошо вымуштрованы.

— Пусть поселятся в нашей казарме, — сказал дипломат. — Ведите их за мной. Думаю, излишне говорить, что вы головой ручаетесь за их приличное поведение.

— Свет не видел наёмников более дисциплинированных и порядочных.

Алмаз рассмеялся. Он приказал стрельцам расходиться, а я приказал своим ребятам выстроиться в колонну и следовать за нами. Миледи подошла ко мне и взяла за руку. Я с благодарностью посмотрел на жену и улыбнулся ей.

— Мы останемся здесь? — неуверенно спросила она.

— У тебя осталось, по кому горевать во Франции?

— По самой земле, — вздохнула девушка.

Последним к нам присоединились верный Планше со своей супругой. И наша с Миледидочь. Мы оба с нежностью посмотрели на ребёнка, а потом друг на друга. Анна д’Артаньян легонько улыбнулась. Держась за руки, мы молча двинулись следом за Ерофеем Ивановичем.

Гасконские стрелки пошли за нами. Уже у самых казарм, Алмаз повернулся ко мне. В его глазах сверкали хитрые огоньки.

— Отвечая на ваш вопрос, шевалье. Думаю, Алексея Михайловича очень впечатлит, если вы сможете взять для него Смоленск.

Миледи с дочерью, Планше и приставленных к ним двух гасконских стрелков, я оставил в Пскове. Там, с помощью Алмаза и золота, я снял для них домик и нанял несколько слуг. Климат здесь был не самым приятным, вдобавок близилась снежная русская зима, но тащить родных куда-то южнее не было ни сил, ни времени. Так что пускай пока остаются здесь изучать, как правильно лепить снеговиков и кататься на санках с горки.

Когда мое воинство подошло к Смоленску, осада уже началась. Даже сам Царь прибыл к стенам крепости, хотя меня, разумеется никто к нему не пустил. Алмаз лишь доложил о моём прибытии, а потом долго решал, к кому меня приписать.

С одной стороны, среди осаждающих уже были чужеземцы. Но Алексей Михайлович опасался размещать иностранные полки близко друг к другу. Не знаю, чего он боялся больше. Внезапного сговора и предательства или того, что кто-то из его наёмников вспомнит старые обиды. И иностранцы начнут весело резать друг друга, на глазах у изумлённой публики.

Поэтому, нас отправили на западное направление, где уже стояли московские стрельцы. Алмаз сразу представил меня стрелецкому голове. Подойдя к нему, я улыбнулся и протянул руку:

— Шевалье Шарль д’Артаньян к вашим услугам! Рад знакомству!

Алмаз усмехнулся в бороду, а стрелецкий голова схватился за шапку.

— Ети ж ты, по-нашенски балакает!

— Дмитрий Иванович, манеры, — улыбнулся Алмаз.

Стрелецкий голова кивнул и пожал мне руку.

— Зубов, стало быть, — осклабился он. — А ловко ты по-нашенски.

— Наёмнику языки полезны, — пожал плечами я.

Мы как-то сразу перешли с Зубовым на «ты». Алмаз, попрощавшись с нами, удалился. Задача на этом этапе у нас была одна и весьма простая. Пока пушки палят по стенам, охранять «даточных людей». Последние, это обычные ратники, набранные из народа. В данный момент, они рыли траншеи и продвигали вперёд насыпи.

Мы стояли напротив Королевского вала. Мощного пятиугольного укрепления, находящегося в куда лучшем состоянии, чем вся остальная крепость. Даже я, не будучи инженером или строителем понимал. Королевский вал был построен позднее, скорее всего, уже после того как поляки впервые овладели Смоленском. Меня интересовало только то, почему огроменную мощную пятиугольную башню назвали «валом».