Книга Гасконец. Том 3. Москва, страница 28 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Толпа взревела, когда я несколько раз подряд попытался уколоть шведа в грудь. Удары были простыми и предсказуемыми, но я ставил на скорость. Дважды драбант с легкостью заблокировал эти атаки, но в третий раз, удача ему изменила. Лезвие моей шпаги вошло ему в камзол. Я лишь вспорол кожу на груди. Судя по ощущениям и вибрации шпаги, едва задел мышцы.

Противник отбросил мою шпагу в следующее же мгновение и сразу же ударил слева. Я удивительно легко заблокировал этот удар, нанёс свой. Мы сбавили темп. Обменялись короткой серией выпадов, и я начал понимать закономерность. Настоящие, точные удары, драбант наносил с одной целью. Закончить дуэль чисто, точным ударом в сердце. Я никак не подал виду, что разгадал его план.

После новой череды выпадов, я заметил также интересную реакцию секунданта. Тот явно напрягался всякий раз, когда его друг пытался уколоть меня в сердце! А значит, он заранее знал о том, как дуэль должна была закончиться. Я едва сдержал победную улыбку. Дуэль в этом плане мало отличалась от самых грязных деловых переговоров. Если ты выдал, что разгадал чужой замысел, значит проиграл.

Из-за этого, я не мог даже явным образом открыть сердце. Опытный драбант сразу бы догадался. Поэтому я снова бросился в атаку, маскируя свои действия. После очередного обмена, я сделал короткий шаг назад и едва заметно скривился. Лишь дёрнул правой рукой, как будто хочу схватиться за живот, но сразу же остановил движение. От шведа это действие укрыться не могло, а более явный сигнал «ах, мойживот» вызвал бы подозрения.

Швед, ничуть не изменившись в лице, нанёс резкий и прямой удар. Прямо в сердце, но я знал это. Мне не нужно было принимать его удар. В момент, когда он только начал свою атаку, я уже всё знал. Сделал полушаг в сторону и воткнул свою шпагу ему в правое плечо. Наконец-то противник закричал.

Его шпага дёрнулась. Враг, даже раненый, попытался изменить направление удара. Всё, что ему удалось, это разодрать мне камзол на пару сантиметров выше сердца. Лезвие моего оружия лишь сильнее вошло ему в мышцы и упёрлось в кость. Я продолжил давить, и тогда шпага выпала из его рук.

— Сдавайтесь! — крикнул я.

— Никогда, — прохрипел противник.

Я выдернул свою шпагу, швед бросился к своей. Но дуэль для него уже была проиграна. Я мог приставить лезвие к его горлу, но тогда гений всё равно попытался бы убиться об меня. Следуя зову своей дворянской чести и личной преданности Карлу Густаву. Поэтому, я вспорол ему правую руку. Кровь хлынула на мостовую.

— Доктор, остановите кровь! — крикнул я, отступая назад.

Но, конечно же, не просто отступая. А так, чтобы встать между истекающим кровью шведом и его шпагой. Конечно же, драбанта это не остановило. Он бросился на меня, но лишь для того, чтобы получить рукоятью по черепу.

Ко мне подбежал секундант. Он уже почти вытащил шпагу из ножен. Я бросил на него холодный и яростный взгляд. Льда в моих глазах было не меньше, чем у Анри д’Арамитца.

— Не дури! — холодно сказал я. — Дай доктору ему помочь.

— Ты не понимаешь, шевалье.

— Жизнь твоего друга для тебя ничего не значит?

Секундант остановился. Он понуро опустил голову. Дуэлянт уже начал приходить в себя.

— Лучше помоги нам, — сказал я, и убрал шпагу в ножны.

Вдвоём, мы уложили раненого драбанта на мостовую так, чтобы он не слишком мешал доктору Бурдело. Тот уже открыл свой саквояж, доставая инструменты. Я не очень хорошо понимал, что именно делает Пьер. Не могу сказать точно, распорол ли я вену или артерию: крови было много. И всё же, доктору удалось зашить шведа до того, как тот отправится на встречу с Создателем. После этого, Бурдело перевязал рану и, с улыбкой, сообщил: