Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 74 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Погодите, у вас и здесь ирландцы? Сколько вообще вас? — не поверил я своим глазам и ушам. Исаак де Порто уже открыто хихикал. Арман и Анри ещё проявляли какие-то чудеса такта и смотрели себе под ноги, пытаясь скрыть улыбки.

— Ну, у нас очень большая семья, — смутился монашек. А потом, не без гордости добавил. — И весьма известный клан.

— И вы что, решили расселиться по всему миру, чтобы везде, где можно, портить кровь англичанам?

Монашек рассмеялся.

— Ну, если честно, да…

Анри д'Арамитц не сдержался и всё жетихо хмыкнул в кулак. Я мог только беспомощно посмотреть на друга и развести руками. Тогда гугенот сказал:

— Может быть, не будем задерживаться и болтать попусту? Определённо, у нас ещё есть дела.

Мы с Анри переглянулись, но монашек всё равно схватил меня за руку и взмолился:

— Шевалье Д'Артаньян, если у вас найдётся капля веры в человеческую свободу! Мои братья сейчас воюют в Ирландии! Да, и мой троюродный дядя, вы знаете его, Эоган…

Я кивнул. Конечно же я знал Оуэна О'Нила, я брал его в плен.

— Так вот, мой троюродный дядя Эоган отзывался о вас очень хорошо. И если вы вдруг случайно окажетесь рядом… я слышал про ваше небольшое мероприятие, про вашу организацию в Гаскони, кажется…

Я мог только кивнуть:

— Да, я тренирую и снаряжаю войска в Гаскони.

— Может быть, мы сможем вас нанять?

— Кто мы? Орден Бенедиктинцев?

— Нет, нет, моя семья, — от волнения, монашек уже начал откровенно лепетать. — У нас есть деньги.

— По крайней мере сейчас, у меня есть дело неотложное и очень важное. Но я с большой радостью пришлю вашему троюродному дяде пару сотен отборных стрелков.

Монашенок покачал головой:

— Я думаю, нужны вы и ваш талант. Если вдруг во Франции для вас станет опасно, клянусь, Эоган будет очень рад вам.

Я кивнул. На самом деле, эти новости меня не особенно радовали. Я только-только начал налаживать свою жизнь в Париже. Мое небольшое предприятие стало приносить доход, и, в целом, я мог рассчитывать на какую-то безбедную старость. И вот уж точно, безбедная старость не грозит мне, если я отправлюсь воевать в Ирландию против британцев.

И всё же, слова монашенка задели какие-то струны в моей попаданческой душе, и я пообещал хотя бы подумать над его предложением. В конце концов, мало ли как может повернуться судьба?

Монашек провел нас по длинным коридорам, и наконец выпустил в пустой открытый дворик. Впервые за полчаса над нами не было давящего церковного свода. Только такой же давящий колодец, да затянутое тёмными тяжелыми облаками небо.

— Крипта, о которой говорил ваш друг Исаак, находится дальше, но я не посмею туда идти, иначе меня могут хватиться. Мне нужно быть этой ночью, молиться в часовне вместе с Оливером.

— Так зовут вашего пуританина?

— Да, да. У него есть отряд кавалерии, он собрал его на свои деньги,чтобы хорошенько наподдать войскам Карла, — улыбнулся монашек.

— Вам он нравится? — вдруг понял я.

— И пугает до чёртиков, — виновато сказал самый младший из виденных мною О'Нилов. — Но он храбрый, умный и ненавидит Короля.

— А чего ради пуританину молиться в часовне? — спросил Анри. Младшенький О'Нил только развёл руками.

— Может вынюхивает чего. Может уважает Генриха VII.

Монашек ушел. Я скинул капюшон, чтобы насладиться ночной прохладой во внутреннем дворе. Тогда Анри д'Арамитц уставился на меня и вздохнул: