Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 67 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

Он выходил из испанского порта под испанским же флагом и судно свое ловко маскировал под торговое. Однако почти все в порту Дюнкерка знали, что на самом деле капитан Мансфельд является вполне себе честным голландским капером. Или приватиром, как сами себя называли те голландцы, что топили испанские суда. Честное слово, я так не понял, есть ли между этими понятиями, разница. Я всегда был человеком предельно далёким от моря.

В любом случае, корабль Мансфельда покинул порт Дюнкерка на рассвете следующего дня. У Миледи началась морская болезнь фактически сразу же. С одной стороны, это было даже хорошо, был повод спрятать её в каюте и не показывать лишний раз матросам и другим подозрительным личностям. Да и мне, в общем-то, было спокойнее проводить время с ней, ухаживать и всячески поддерживать несчастную девушку.

— Скажите, Шарль, — в первую ночь, обратилась Миледи. — Вам не противно?

— Что? — я погладил практически зелёную девушку по волосам. Очень хотелось ласково назвать её «моей кикиморой», но я боялся, что не смогу это адекватно перевести на французский.

— Я совсем расклеилась в этом проклятом море, — произнесла Анна де Бейл и без сил откинулась на подушку.

Я только посмеялся и снова погладил её по голове.

— Уверен, некоторая аристократическая бледность скоро снова войдёт в моду, — сказал я. Волны вновь поднялись, и бедная Анна де Бейл уже ничего не могла мне ответить.

Разумеется, все три мушкетёра большую часть времени проводили на палубе. Им, в отличие от меня, было интересно всё, что было связано с морским делом. Они донимали матросов, рассматривали капитана. Было бы, конечно, разумнее, если бы они рассматривали паруса и мачты, но нет, они буквально пялились на капитана и всячески обсуждали его внешность и привычки. Не знаю, кажется, было не слишком вежливо с их стороны, но Мансфельд абсолютно никак не переживал по этому поводу.

Первый день морского пути прошёл совершенно спокойно, мы шли как честное испанское торговое судно. Утром второго дня, мы заметили другое испанскоесудно. И флаг был тут же спущен. Вместо «Веселого Роджера» подняли английский флаг, чему я даже не слишком удивился.

Затем сняли какие-то, то ли набивки, то ли доски с бортов. Не могу быть точно уверенным, никогда не был морским волком, и всё в тот день для меня было похоже на эпизод из мультфильма «Остров сокровищ». Важно то, что, когда испанский корабль, как бы он ни назывался, приблизился на расстоянии пушечного выстрела, мы начали маневрировать и поворачиваться к нему полным бортом орудий.

Пушки запели. Я не присутствовал среди артиллеристов во время осады Бапома. В тот момент, я был в самом городе, но тот оглушительный грохот запомнил на всю жизнь. Так вот здесь было еще громче и страшнее. Пушки буквально рвали в воздух, и каким-то образом капитан Мансфельд умудрялся прикрикивать их.

Он кричал так громко, что все солдаты и матросы сразу же занимали свои позиции, и сновали туда и сюда, быстро и умело. Кто-то перезаряжал пушки, кто-то готовил небольшие перекидные мостики, кто-то в свою очередь, пытался залатать те повреждения, что наносил ответный огонь. Конечно же, на торговом судне испанцев тоже имелись свои пушки, иначе и быть не могло.

Я потерял счет времени. Не то, что я был оглушен, скорее просто не очень хорошо понимал, как именно должна развиваться морская битва. Казалось, мы должны кружить друг вокруг друга несколько часов, обстреливая из пушек, пока один из нас не сдастся, но нет. Кажется, прошло несколько минут, прежде чем мы перебили одну или две мачты, проделали пару отверстий в борту неприятели, и затем начали сближаться.