Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 6 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

— Нет, месье. Я не могу знать обо всех, кто приезжает в Париж — повторил я.

В конце концов, я же был подростком и знаю, что такое «твои кореша уже всё рассказали, тебя крайним сделают». Правда в том возрасте это касалось исключительно трофейной мобилы.

— Давайте я спрошу прямо, и, если вы ответите честно, честь вашей семьи не пострадает, шевалье, — улыбнулся бальи.

Я вздохнул. Эпоха диктовала свои правила, и, конечно же, любой нормальный дворянин в семнадцатом веке воспринял бы эти «добрые» слова как прямую угрозу. Соврёшь — и не тебя одного повесят, а весь твой род обесчестят. Может быть даже лишат титулов. Я смог выдавить из себя вежливую улыбку и ответил:

— Мне нет резона вам лгать.

— Вы готовите мятеж?

— Вздор! Я еду получать мушкетерский плащ, у меня нет ни одного повода!

— Верно, поэтому я вежливо с вами беседую, а не тащу в Париж на допрос. — Плерво кивнул, но всё ещё не сводил с меня взгляда.

— На нас напали двое. Одного из них, которого я пытался допросить, какой-то бугай убил алебардой. Клянусь, я понимаю в происходящем не больше вашего.

— Ошибаетесь, — усатый вздохнул. — Вы понимаете в происходящем намного меньше моего. В любом случае, эта девочка в одеялах. Почему вы выдаете её за «пожилую няню»?

Я поднял голову к потолку, надеясь увидеть там подсказку. Или хор ангелов, готовых прийти мне на помощь. Но нет, только потолок.

— Боже мой. Потому чтоя беспокоюсь за неё. Париж — страшное место.

— А вот здесь вы правы, — Плерво осторожно присел на кровать. Джульетта поджала под себя ноги, но из одеял не вылезла.

— У вас хорошая репутация, шевалье. Мушкетёры за вас горой. Герцог де Тревиль грозился вогнать мне в мошонку раскалённый прут, если я буду вас донимать, — продолжил Плерво.

— Вы не очень его испугались.

— Я не очень его люблю, признаюсь. Что вас связывает с мадам де Бофор? — бальи положил руки себе на колени.

— Понятия не имею, о ком вы, — сказал я.

— Забавно, а ведь вы могли встречаться с её супругом, — протянул усатый. — Вместе дрались под Аррасом, с герцогом де Бофором. Не довелось познакомиться?

— Большую часть времени я проводил с гасконскими кадетами, месье.

— В это я верю. Хорошо, — бальи хлопнул себя по пыльным коленям и поднялся на ноги. Кровать скрипнула.

— Трактирщик испугался, что вы можете быть простым бандитом, прикидывающимся шевалье. Хорошего вам путешествия, — добавил Плерво.

— Постойте! Те дворяне, что были убиты. Кто это? — спросил я.

Бальи бросил на меня насмешливый взгляд, через плечо, и сказал:

— Месье Барийон и Бюте. Вам ведь ничего не говорят эти фамилии?

— К сожалению, нет.

— Я так и думал, — бальи, не произнося больше ни слова, вышел в коридор. Когда дверь за ним распахнулась, я повернулся к Планше.

— Мне что-то уже не хочется в Париж, — грустно протянул слуга.

— И мне, — наконец-то подала голоса Джульетта.

— Боюсь, выбора ни у кого из нас нет, — я покачал головой. — Давайте собирать вещи. Мы вляпались во что-то очень скверное.

После встречи с бальи, мы погрузили в карету наши нехитрые пожитки. Вещей и впрямь было не слишком много, как бы мне не хотелось прихватить с собой из Гаскони весь арсенал. Планше сел на козлы, а мы с Джульетта, как и весь путь до этого, остались в самой карете. Девушка молчала, но что-то её явно беспокоило. Когда Планше во второй раз обозвал наших лошадей «трухлявыми клячами» и они, наконец-то соизволили потащить карету вперёд, я спросил: