Книга Гасконец. Том 2. Париж, страница 5 – Петр Алмазный, Михаил Кулешов

«Известная нам обоим особа покинула Лилль и едет в Париж, в сопровождении некоего опального дворянина. Искренне ваш, Х. О. Н.»

— Хьюго О'Нил прислал весточку, — сказал я Планше. — Миледи в Париже.

* * *

Я проснулся минут за пять до стука в дверь. Успел накинуть плащ — спали мы все в одежде, потому что камин был только в общем зале, а осень уже вступила в свои права. Джульетта только сильнее закуталась в одеяло. Утро было особенно холодным. Планше лениво потянулся на расстеленном на полу тряпье. Я подошёл к двери. В то, что пришли убийцы, я не верил. Слишком уж рано, после такого яркого провала им следовало бы затаиться на денёк-другой, составить новый план или хотя бы доложить нанимателям. Но осторожность лишней никогда не будет. Я вытащил шпагу и спросил:

— Чем могу помочь? — от моего голоса сразу же проснулся Планше. Ему понадобилось мгновение, чтобы обвести комнату осоловевшим взглядом. После чего, слуга сразу же проснулся и схватился за арбалет.

— Королевский бальи, лейтенант Эжен Франсуа Плерво, — послышалось из коридора. Бальи, как я успел узнать, это что-то вроде судьи и следователя разом. Представитель бальяжного суда. Я улыбнулся, Планше убрал арбалет под кровать и только после этого я открыл дверь.

— Доброе утро, месье, — улыбнулся я высокому и долговязому парню. Тот был одет в запыленный с дороги плащ и руки держал по швам. Пришёл он один, так что я сразу же убрал шпагу в ножны. — Проходите.

Я отступил назад и Планше отполз в угол. Джульетта накрыла голову одеялом. Парень был не то, чтобы уродлив. Скорее выглядел по-дурацки. Мало того, что долговязый. Он не носил бороды, только усы — что вообще не соответствовало теперешней моде. К тому же, лицо его было худым и вытянутым, но мягкий подбородок почти сразу же переходил в шею.

— Вы по поводу ужасного покушения на меня, месье бальи Плерво? — я продолжал растягивать рот в самой елейной улыбке, на которую вообще был способен. Лейтенант пошевелил усами, оглядывая комнату.

— Кто это? — он кивнул в сторону Джульетта.

— Моя няня, — сказал я. — Женщина пожилая, я смилостивился и позволил ей спать на кровати.

— Похвально, — усы снова пошевелились. Улыбаться было всё проще. — Вы человек чести.

— Шевалье, — не без гордости ответил я. — Шарль Ожье де Бац де Кастильмор, шевалье д'Артаньян.

— Шевалье решил прирезать двух парижских дворян, — словно к самому себе обращаясь, пробормотал бальи. — Одного алебардой. Как вы её протащили в трактир?

— Разве хозяин вам не сказал, что алебардушвырнули через окно?

— Хорошо, — усатый так и стоял, опустив длинные руки по швам.

— В Париж, в течении трёх дней, тремя группами, вошла сотня вооруженных людей, — после небольшой паузы продолжил бальи.

У меня почти отвисла челюсть, но я успел — надеюсь, что успел — поймать себя и сохранить спокойное и невозмутимое выражение. Неужели мои гасконцы, та сотня, которой я поручил незаметно и малыми группами прибыть в Париж, действовали настолько топорно? Или это у Плерво было так хорошо с осведомителями, или я попросту недооценил паранойю, что царила в Париже после смерти Его Красного Преосвященства?

— Но заселились они в пределах одного квартала, — продолжал бальи. — Вам известно об этом что-нибудь?

— Нет, месье.

— Давайте еще раз, уважаемый шевалье д'Артаньян. Обман королевского бальи — это преступление, причем серьезное. Вам известно что-то об этих людях?